Благодарю тебя, Агата. Ты — самая лучшая, и я люблю тебя. Очень-очень'.
Вот в этот момент на лице Эрвина и лучилась та светлая улыбка, которую заметил отец Давид…
— Знаете, отче, я не умею молиться. Все детство заучивал правильные слова, пытался говорить правильным тоном… Ничего не чувствовал и не слышал ответа. Не мог понять, зачем вообще это делается. Всегда надо мною стояло много больших и грозных людей. Замок Первой Зимы битком набит большими и грозными… Пока верил, что Праматери — такие же, мне не хотелось с ними говорить.
— А как теперь?
— Я, наверное, творю жуткую ересь. Надеюсь, его преосвященство Галлард никогда меня не сцапает, иначе жариться мне на костре… Я говорю с Агатой, как со старшею сестрой. Это святотатство и гордыня, знаю. Но только так я слышу ответ.
Он помедлил.
— Скажите, отче, а как это правильно делается?
— Я обещал не давать советов.
— И не советуйте. Просто скажите, как молитесь вы.
— Вы счастливее меня, милорд. Я редко слышу ответ. Впрочем, и не уповаю на него. Я благодарю Праотцов за все доброе и светлое, что встречаю. И иногда, как можно реже, прошу.
— А сейчас — просите?
— Да, милорд.
— О чем?
— О Фаунтерре.
— Чтобы я взял ее? Или чтобы Адриан удержал?
— В Лабелине, милорд, я видел вашу пьесу. Позволю себе ответить цитатой. Молюсь, чтобы тот из вас двоих, кто победит, не считал себя единственной Звездою в небе.
— Хм… Меня снова посетило это чувство: как будто вы, отче, проверяете меня. Достоин ли я власти? Не стану ли злодеем?..
— Ваше чувство имеет под собою основание. Скажу вам, как тайный брат секретного ордена: вы совершенно правы. Я прибыл к вам, чтобы наблюдать и делать выводы. Такова моя миссия.
— И что будет, когда вы признаете меня достойным?
— Это же очевидно: помогу вам секретным оружием ордена. Всякий уважающий себя тайный орден владеет секретным оружием. Вам ли не знать, милорд.
— Да, действительно. Мне следовало догадаться… А что мне сделать, чтобы окончательно убедить вас?
— И это очевидно: пройти испытание. Разве герои ваших книг не этим занимались?
— Тьма. Испытание в тех книгах всегда было какой-нибудь дрянью и не сулило герою ничего приятного. Я всей душою надеялся обойтись без него.
— Простите, милорд. Законы жанра обязывают.
— Скажите хотя бы, что за проверка предстоит.
— Увольте, милорд. Если будете знать наперед, в чем же тогда испытание?..
— Эх… Похоже, отче, мы с Ионой были весьма наивными детьми. На самом-то деле, быть героем книги — паршивая участь.
* * *
За три дня до конца осени ударил мороз и сковал дорогу крепким покровом льда. Движение ускорилось — воины не увязали в грязи, да и шагали бодрее из-за холода. Покрыв за день двенадцать миль, северяне вышли к реке Миле. На ней лед еще не встал. Узкий каменный мост оказался единственной удобной переправой на тот берег.