— Прошу в вагон, миледи. Продолжим наше дивное путешествие.
Ориджин подал ей руку, помогая взойти на ступеньку. Она несколько лишних секунд держала его ладонь.
— Извиняюсь, конечно… — Весельчак дернул Джоакина за рукав. — Тут люди говорят… Мы, вроде как, едем в Фаунтерру. Это правда, а?
— Правда.
— Так может… того? — Весельчак недвусмысленно кивнул в бескрайнюю темень полей.
— Нет. Ты как хочешь, а я еду.
Джоакин вернулся в поезд, а Весельчак еще постоял у дверей, плюнул, махнул рукой и тоже полез в вагон.
Второй раз остановились на закате третьего декабря. Станция была невелика, если сравнить с вокзалом Лабелина. Но в сравнении с родным домом Джо — целый мраморный дворец. Перрон — шире главной улицы Печального Холма. На крыше станции желтели золотом перо и меч, и Весельчак зябко передернул плечами, увидев их. Он часто так делал в последний день, будто все время мерз.
— Въезжаем в Земли Короны, да?
— Точно, — ответил Джоакин.
— Помоги нам Людмила…
Однако воины вдоль перрона носили на мундирах не герб императора, а солнце и башню Альмеры. Владыка отослал все свои войска на север, границы Земель Короны защищали его союзники — солдаты приарха. Их было около одной роты. Копейщики окружили двери вагонов, арбалетчики прятались за колоннами вокзала.
— Они смогут остановить нас? Как думаешь, Джо?
— Сотня альмерцев против полутысячи северян? Не смеши мою кобылу.
— Но искра, кажись, ходит по проводам. Значит, если кто-то из них перережет провод, то состав никуда не поедет. Верно, Джо?..
— Тьма. Это точно.
Джоакин подумал о леди Аланис. Ей бы стоило выйти и показаться солдатам, отдать приказ. Но узнают ли альмерцы раненую герцогиню, подчинятся ли ей? А ведь если не узнают, то выйти к ним — огромный риск.
Аланис не покинула вагон. Вместо нее на перрон ступил Хэммонд и трое кайров. Джоакин чуть приоткрыл окно, чтобы слышать голоса, но сам спрятался за стену — на случай, если арбалетчики вздумают обстрелять состав.
— Северяне… чертовы мятежники… — услышал Джо нестройный говорок альмерцев.
— Кто из вас главный? — спросил Хэммонд.
— Я, — ответил латник в гербовых наручах и белом лейтенантском плаще. Он раздвинул своих копейщиков, но высовываться навстречу северянам не спешил.
— Тебя зовут Я, или имеешь более славное имя? — осведомился Хэммонд.
— Сир Годар Элиза Люсия рода Люсии! — выпалил рыцарь. — С кем говорю, черт возьми?
— Кайр Хэммонд, воин его светлости Ориджина. Имею для тебя послание.
— От твоего сюзерена-мятежника?
На лице Хэммонда, не закрытом забралом, прорезалась ухмылка:
— Нет, сир. От твоего сюзерена-святоши.