— Тьма бы их взяла! Откуда так много?.. В Фаунтерре не может быть столько солдат!
— Не все солдаты, милорд.
Стил нацелил луч на ближайшую лодку. Эрвин рассмотрел мужиков в тулупах и шапках, налегающих на весла. Оружия не видать — лежит на дне барки. Щиты есть только у передних, они прикрывают ими гребцов.
— Так же и в остальных лодках. Гвардейцы и простые мужики оделись одинаково, пес их задери. Чтобы мы не знали, кого стрелять первыми.
— Направление главного удара?
— Нет такого, милорд. Плывут к острову по всей длине. Где смогут, там и высадятся.
Эрвин выругался. Чертова стена не всюду примыкала к воде: полоска песка окаймляла дворец. Летом она служила пляжем. Сам же Эрвин не раз веселился, плещась в теплых волнах с Сюзанной или Нексией… Теперь противник сможет высадиться на этот пляж и поставить лестницы.
— Всех лучников — на левый фланг. Встречайте лодки дождем стрел, не дайте никому причалить. На правый фланг — иксов. Выйти на берег, рубить всякого, кто причалит, не дать закрепиться.
Ориджины поделили фланги. Деймон протер лицо свежим снегом, чтобы взбодриться, захлопнул забрало и повел иксов на берег. Эрвин с четверкой кайров вооружились арбалетами и примкнули к стрелкам. Кто из кузенов рисковал больше — поди угадай. Деймон влез в рукопашную схватку против тьмы мужичья и сотни хорошо обученных гвардейцев. Но ему помогал узкий берег: врагу негде было закрепиться. Едва столичники вываливались из лодок, иксы кидались на них, рубили, кололи, загоняли в воду. Эрвину же досталось теплое местечко в боковой башне, откуда он, защищенный, выпускал стрелу за стрелой. Однако если лучники не справятся, лодки все же причалят и столичники поставят лестницы, то пользы от лучников станет очень мало. Стену придется защищать самому герцогу да горстке иксов. И он работал, как машина, взводя арбалет, стирал ладони о вороток, приговаривал:
— Заряжай!.. Бери цели! Вон, ближе к мосту, уже возле берега! И вторая рядом! Залп!.. Хорош-шо, красиво! Заряжай!..
Он и сам ранил пару врагов, но вскоре понял, что толку от его стрельбы мало: арбалет слишком медлителен, а лучник из Эрвина паршивый. Потому он взялся за фонарь. Вместо команд наводил луч на одну из лодок и задерживал на несколько вдохов. Свистел залп, хрипели крики, мужики падали за борт, роняя весла. Эрвин перенацеливал луч и шептал:
— Хорошо, господа, хорошо! Еще, ради Агаты!
Вторым фонарем управлял Джон Соколик. Будучи отменным стрелком, он все же приносил больше пользы как наводчик. В лучах искрового света стрелы летели с идовской точностью. Солдаты в лодках поняли, что их единственный шанс — образовать широкий строй и нахлынуть на берег лавиной, единым махом. Но это оказалось непросто. Ханай нес на себе декабрьские льдины; сталкиваясь с лодками, они ломали строй. Барки, в которых погибли гребцы, сбивались с курса, начинали крутиться и задерживали остальных. Атака превращалась в хаос, и Эрвин молил об одном: только бы не кончились стрелы!