Здесь, согласитесь, все рассказано куда подробнее. И это, повторюсь, наиболее ранняя из сохранившихся московских великокняжеских летописей, написанная тогда, когда белевские события еще не успели стать историей — еще живы были участники тех событий. Более того — это самый подробный рассказ о Белевском побоище из летописных свидетельств. Другие летописи, основанные на московском своде, практически всегда остаются в пределах изложенного в этом абзаце. Даже классические летописания, не основанные напрямую на московском своде, если что и добавляют, то мелочи, не имеющие принципиального значения. Так, например, Патриаршая или Никоновская летопись, к которой чаще всего обращался тот же Карамзин, сообщает, что бежал «царь Махмет» от «брата своего Кичи-Ахмети, царя Болшиа же Орды», да добавляет, что русские войска вышли в поход в ноябре. Уточнение мелких деталей, не более.
Но вот что интересно — несмотря на все подробности, изложенные в Московском летописном своде XV века, по смыслу он мало что добавляет к фитюльке, изложенной в Степенной книге. Все тот же тезис — битву проиграли потому, что бог наказал, а бог наказал за все грехи наши, а особливо — за недопустимое поведение негодяя Шемяки, грабившего по пути своих же православных рязанцев и не согласившегося в своей гордыне на царские условия.
К разгадке же мы пока не приблизились не на шаг — «такова божья воля», это, извините, не объяснение, а оправдание.
Может быть, если ответа не дают москвичи, стоит заслушать версию противной стороны? Увы, но мы не располагаем татарскими летописями, рассказывающими о Белевском побоище, татарских летописей вообще практически не сохранилось, и тогдашние противники Шемяки так и остались бессловесными. Впору бы впасть в уныние, но ситуация все-таки много лучше, чем могла бы быть.
Нам повезло — у нас есть уникальный источник, пусть и не летописный. Речь идет о сочинении под названием «Сказание сиречь история о начале царства Казанского и о бранех и о победах великих князей Московских со цари Казанскими, и о взятии царства Казани, еже ново бысть». Впрочем, под этим именем (и то сокращая его до «История казанская») его знают разве что историки, в народной же памяти он остался как «Казанский летописец».
Это был настоящий бестселлер того времени — достаточно сказать, что переписывали его столь активно, что только до нашего времени дошло порядка двухсот списков, многие из которых «изданы» с максимальной для того времени роскошью и богато иллюстрированы.
Несмотря на утвердившееся название, к летописям он отношения не имеет — это повесть, написанная автором, чье имя нам так и осталось неизвестным. В других обстоятельствах сочинение это было бы нам совершенно не интересно — оно грешит излишней беллетристичностью, автор был скорее писателем, чем историком, поэтому книга его содержит массу ошибок — и хронологических, и фактологических. Как писал Высоцкий — «они все путают, и имя, и названья». Да и написана она, с точки зрения наших интересов, чрезвычайно поздно — в 60-х годах XVI века, в середине царствования Ивана Грозного, через десять лет после падения Казанского ханства.