— Он, наверное, очень испугался, — прошептала я, сама почувствовав ледяную дрожь вдоль спины.
Карион ухмыльнулся, но в этой ухмылке не было насмешки, лишь горькое понимание.
— Думаю, очень. Ему казалось, что каждая тень хочет его схватить, что из-за каждого дерева на него смотрят горящие глаза. И тогда, обессилев от страха, он просто остановился и сел на холодную землю маленькой полянки. И тут… луна, будто сжалившись над ним, разорвала тучи и пролилась на землю серебристым светом. Он был так ярок, что мальчик смог разглядеть вдали смутный силуэт. Сердце его забилось в надежде — мама! Он побежал, спотыкаясь о корни и хватая ртом холодный воздух. Но, добежав, оцепенел от ужаса. Прямо перед ним, стояло существо с длинными, костлявыми руками-плетями и парой горящих красных углей вместо глаз.
— Негуль… — догадалась я, и имя это прозвучало как приговор в ночной тишине.
— Да, — безжизненно подтвердил Карион. — Негуль. Он медленно приближался к мальчику, а тот не мог пошевелиться, парализованный леденящим душу страхом. Но затем, сквозь нарастающий шелест духов, мальчик услышал в своей голове голос, теплый и твердый, как летнее солнце. Голос матери: «Сынок, где бы ты ни был, помни — в тебе есть магия. Ничего не бойся».
Карион говорил теперь тише, но каждое его слово было отчеканено и падало прямо в душу.
— Мальчик собрал все свои силы в кулак, вдохнул полной грудью и… закричал. Не криком ужаса, а криком ярости, отчаяния и воли к жизни. Он зарычал, как дикий зверь, и расправил руки в разные стороны. И тогда… тогда прямо из его груди, из самой глубины его испуганного сердца, вырвалась сама Тьма. Живая, плотная, всепоглощающая. Она рванулась вперед и… разорвала духа на клочья, которые рассеялись в воздухе, словно дым.
Карион выдохнул, его плечи опустились, будто он сам только что пережил эту битву.
— Обессилев, мальчик рухнул на землю рядом с тем, что осталось от духа, и прошептал в гробовую тишину ночи: «Мама, найди меня…»
— Что было потом, Карион? — обеспокоенно спросила я, чувствуя, как сжимается мое сердце.
— Мама нашла его, — голос его снова стал мягким. — Взяла на руки, прижала к груди и принесла домой. Там, у очага, мальчик, рыдая, рассказал ей обо всем. Он боялся, что мама будет ругать его, что он сделал что-то ужасное, непоправимое, призвав эту ужасную силу. Но мама выслушала его, погладила по волосам и сказала: «Запомни, сынок: не бывает плохой и доброй магии. Магия нейтральна, как вода, что может и напоить, и утопить. И только мы сами наполняем ее смыслом своими поступками, своими мыслями и своим сердцем». Мальчик спросил: «Но как же мне быть? Ведь светлую магию, как у тебя, мне не дано использовать». Мама лишь улыбнулась ему своей мудрой улыбкой и сказала: «Придет время, и сердце твое наполнится такой любовью, что расплавит любой лед страха. Тогда ты научишься всему. А пока… храни свою силу в секрете, оберегай ее, как самый ценный дар».