— Чёрт, как же я хочу увидеть твоё вечно недовольное лицо прямо сейчас, — прошептал я в темноту.
Он бы уже орал. Клялся, что оставит меня гнить здесь за мою глупость. Проклинал на чём свет стоит, что так легко попался и послушал Дорока… а потом, стиснув зубы, придумал бы самый безрассудный план спасения.
— Только не вздумай тащить с собой ведьму. И не геройствуй в одиночку. Просто… будь уже здесь.
Я не просил о помощи вслух. Это было бы слишком слабо. Слишком по-человечески.
Но если бы просил, то твердил бы только одно:
— Пусть они не придут за мной. Пусть будут в безопасности. Дальше от этого ада.
Тьма молчала в ответ.
А в самой глубине души, в самом тёмном и спрятанном уголке, где живёт последняя, самая отчаянная надежда, что-то шептало:
…Пусть придут. Пожалуйста. Не оставляйте меня здесь одного.
Но тьма не отвечала. Только горячая, предательская слеза, вопреки всей моей воле, медленно скатилась по щеке, оставив солёный след и похороненную в камне мольбу.
* * *
— Опять не спишь?
Хриплый шёпот справа заставил меня вздрогнуть, хотя я и узнал эти шаги. Лёгкие, но с характерным, негромким бряцанием кирасы о ножны. Карст.
Молодой стражник. Слишком молодой и слишком… наивный для этого места. Его лицо ещё не успело покрыться той привычной коркой циничной жестокости, что бывает у тюремных псов со стажем. Иногда мне казалось, что только его редкие, неуверенные визиты не давали мне окончательно сорваться в безумие. Он стал приходить, когда его ставили на караул, обмениваясь парой нелепых, бытовых фраз. Я боялся признаться самому себе, насколько ценными, насколько живительными они были для меня.
— Если бы я спал, твой топот все равно разбудил бы даже мёртвого, — пробормотал я, но беззлобно, откашлявшись.
Карст фыркнул — звук, в котором было больше нервозности, чем насмешки. Он опустился на корточки рядом с решёткой. В его руке — черствый хлебный паёк и кружка мутной воды, в которой плавало что-то тёмное.
— Ешь. Пока другие не заступили.
Я взял еду, стараясь скрыть предательскую дрожь в пальцах. Голод был ещё одним тонким инструментом в их арсенале. Но Карст… Карст был тем самым слабым звеном, тем сколом в броне этой системы, за который можно было ухватиться.
— Зачем тебе рисковать? — Я специально сделал глоток воды медленнее, чтобы рука дрогнула. Эффект жертвы, уязвимости. — Тебя же посадят на моё место, если поймают.
— Меня никто не ловит, — буркнул он, но его глаза, мелькнувшие в мою сторону, выдали его. В них был страх. Настоящий страх.
— Миада ловит всех, — я опустил голову, изображая покорность и усталость. — Она наверное уже догадывается, что кто-то в карауле мне помогает. Усилила наблюдение. Чувствуешь, как участились смены?