Повернул голову в сторону.
— Он ушёл по пожарной лестнице. Найти. Доставить сюда.
Голос его не изменился — всё такой же ровный, спокойный, будто речь шла о доставке посылки, а не о живом человеке.
Я слышала, как кто-то из его людей тут же развернулся, быстрые шаги растворились за дверью.
У меня внутри всё оборвалось.
— А мы пока с его сестрёнкой пообщаемся. Наедине.
Глава 2.
Ахмедов снова посмотрел на меня, и по спине пробежал холодный разряд. Как будто невидимая рука ледяными пальцами провела вдоль позвоночника.
В уголках губ мелькнула лёгкая тень улыбки. Не доброй, не спокойной, а… хищной.
Он шагнул ближе.
Я почувствовала, как в груди заклокотала паника. Воздух внезапно стал густым, липким, будто его можно было потрогать руками.
Но вместо того чтобы подойти, Тигран медленно взял стул, повернул его к себе и оседлал, легко, непринуждённо, словно сидел в своём кабинете за чашкой кофе. Дерево скрипнуло под его тяжестью, но он лишь лениво откинулся назад, не сводя с меня глаз.
Я сглотнула.
Что было в этом тёмном взгляде? Интерес? Насмешка? Или желание контролировать? Контролировать всё — даже меня.
Но больше всего в этом взгляде было уверенности. Абсолютной, непоколебимой. Он не торопился, не суетился. Он уже знал, что выиграл. Что я уже принадлежу ему.
Глаза медленно прошлись по мне. От распущенных волос до кончиков пальцев на ногах, которые я инстинктивно хотела поджать.
Пижама, состоящая из лёгких шорт и тонкой майки, внезапно казалась слишком откровенной. Воздух в комнате стал тяжёлым, давящим. Ткань неприятно липла к телу, натирала кожу. Я почувствовала, как по обнажённым рукам и ключицам пробежали мурашки. Колени стали ватными.
Я скрестила руки на груди, пытаясь спрятаться от его взгляда, но это было бесполезно.
— Они не успеют, — голос дрожал, но я пыталась держаться. — Рома быстро бегает.
Тигран чуть склонил голову набок, уголки губ дёрнулись, словно мои слова его позабавили.
— Бегает быстро. Думает медленно.
Его пальцы сжались на спинке стула. Дерево треснуло под его хваткой. Или это был только звук в моей голове?
Он смотрел на меня, не моргая. Обдумывая. Прислушиваясь к моему дыханию, считывая каждое моё движение.
— Он только что оставил тебя одну. Нам на растерзание. Или он рассчитывал, что я тебя не трону? Может, думал, что я прощу ему долг за твои красивые глазки?
Его голос стал ниже, гуще.
— Или, может быть… за твои пухлые губки?
Внутри всё сжалось.
Мне казалось, что даже воздух стал колючим.
Он не спрашивал. Он уже знал ответ.
Внутри что-то сжалось.
— Ты в курсе, сколько он мне должен? — голос Тиграна звучал лениво, но за этой ленцой угадывалось нечто тёмное, опасное.