— Ничего у тебя не получится. — сквозь зубы. — Я не мальчик, которого можно остановить взглядом. И ты — уже никто.
Он ничего не отвечает. Только моргает, медленно, будто не верит.
Я отпускаю его — и иду прочь.
________________________________________
Зал всё ещё полон света и звуков. Женщины танцуют, хлопают в ладоши, обсыпают Алину лепестками роз и орехами. В центре — Аня. Танцует вместе с ними. Платье колышется, волосы выскользнули из заколки. Она смеётся — по-настоящему. И это только сильнее злит меня.
Смеётся, пока я хочу убивать ради неё.
Подхожу, не врываясь, просто — рядом. Беру её за запястье. Мягко, но так, что не спутаешь.
— Нам пора.
Она замирает. Лицо меняется — с веселья на недоумение. Потом на внутреннюю борьбу.
— Тигран… я только начала веселиться.
— Пора.
Она не спорит. Опускает взгляд, собирает подол платья, извиняется перед женщинами.
Мы с Аней выходим к машине.
Вечер обволакивает нас мягким светом — гирлянды мерцают на деревьях, огни от фар дробятся в её глазах, превращаясь в россыпь звёзд. Она держит меня за руку — не крепко, но так, что я чувствую: это не просто жест, это точка опоры.
Платье шуршит по асфальту.
Лёгкий звук, как шёпот.
Я почти слышу, как её дыхание синхронизировано с моим.
Подхожу к машине, тянусь открыть ей дверь. И в этот момент — визг тормозов, острый, как бритва по стеклу. Рядом встаёт чёрная машина, грязная, чужая. Я тут же закрываю собой Аню, смотрю как резко распахивается дверь.
Брат Ани собственной персоной. Илья.
Первое, что вижу — глаза. Они безумные. Красные, налитые страхом и ненавистью. Лицо перекошено, будто застыло в миг до удара. Руки дрожат, но пистолет он держит уверенно. На нас.
Всё замирает.
Мир будто в вакууме — музыка сзади перестаёт существовать, тёплый вечер обрывается, дыхание сбивается. Моя ладонь сжимает Анину крепче.
— Не шевелись! — орёт он и кидает мне под ноги сумку. – Это твои деньги. Отпусти Аню.
Глава 32.
Звук музыки от свадьбы будто обрубается. Мелодия умирает в воздухе, и на её место приходит тишина — густая, тяжелая, как перед бурей.
Люди на крыльце замирают с бокалами в руках, лица вытягиваются, кто-то делает шаг назад, кто-то хватает за руку детей.
Все смотрят на нас.
Сердце гулко стучит в груди, каждый удар отдаётся в висках, в пальцах, в солнечном сплетении.
Я чувствую, как Аня напряглась рядом — её пальцы крепко вцепились в мою руку, как будто я последний якорь в этом внезапно рухнувшем мире.
Если это мои последние секунды, я рад только одному — Аня рядом.
Глаза у него не фокусируются — в них паника, злость и какая-то беспомощная решимость, доведённая до истерики. Рука с оружием дрожит, но не опускается. Он стоит на грани, и это пугает больше всего.