Дергаюсь, когда он вдруг нажимает на ластовицу трусиков, промакивая их обильной влагой.
— Течешь сука.
Качаю головой, прикусывая губу, но хнычу, когда он отодвигает полоску трусиков и проникает пальцем в самое нутро.
Глава 14.
Я прикусываю губу, качаю головой, будто пытаюсь отрицать всё сразу — и сказанное, и происходящее, и саму себя в этом моменте. Но тело выдаёт. Оно дрожит, пульсирует, будто в нём живёт что-то чужое, отдельное от меня.
Стыдно, противно, но я не могу остановить этот жар, поднимающийся от живота к горлу.
Влажность между ног становится почти мучительной, вызывающей отвращение к себе, к нему, ко всему, что я чувствую. Особенно палец, вокруг которого так бесстыдно сжимаюсь.
Я стискиваю пальцами одеяло, как якорь, чтобы не потерять контроль. Роняю голову, прячу лицо, чтобы не вырвался звук — стон или рыдание, уже не различаю. Всё смешалось.
Слышу, как звенит пряжка ремня и напрягаюсь всем телом, но он только двигает пальцем, снова и снова заставляя влагу откровенно стекать по бедрам. И ужас в том, что он видит это.
— Аж трясёт, ведьма… — шепчет он, скользя губами по уху. И я ненавижу себя за то, что это действует.
— Какая ты тугая… Так и всасываешь мой палец. А второй поместится?
Качаю головой, хочу крикнуть «Не надо», но изо рта рвётся лишь стон, когда он вытаскивает медленно палец, тут же вталкивая второй. Я почти привыкла к этому ощущению растянутости, я даже могу бороться с собой и держать тело в узде, но он не останавливается. Он вытаскивает пальцы и резко разворачивает меня. Отводит трусы в сторону, вдавливая оба пальца в меня сразу.
Я запрокидываю голову, смотрю в потолок с жёлтыми разводами от протечек, но кажется, что щурюсь от солнца. Почему он такой… нежный. Где грубая сила, где жестокость. Как его ненавидеть, когда он вытворяет со мной вот это… Словно даёт надкусить пряник, чтобы в следующий миг хлестануть плёткой.
И я не ошибаюсь.
Пряник сладкий, как оргазм, до которого он меня доводит. Но стоит телу испытать наслаждение, как во рту оказываются влажные от смазки пальцы, а мое нутро пробивает одним движением его огромный член, давая вспомнить весь вчерашний дискомфорт.
— Аллах, помоги, как эта ведьма меня засасывает, — стонет он, держит мое лицо, гипнотизируя с каждым сильным толчком внутри. Бьётся об тело, озвучивая наше уединение громкими, пошлыми шлепками. Чтобы ни у кого не осталось сомнений, как я получила эту работу и какие ещё услуги оказываю хозяину. — Нравится ведь, когда я тебя трахаю… Скажи, ведьма, — хрипит он, снова и снова толкаясь в меня.