Поднимаюсь по лестнице, миную ряды полок, пустых и застывших в ночной тишине.
Иду туда, где в воздухе ещё дрожит напряжение.
Где она.
Где её дыхание прерывисто, но тихо.
Я захожу в комнату.
Теперь там чистые простыни.
А в воздухе стоит резкий запах хлорки.
Она лежит на кровати, слабо шевелится во сне. Тонкая, почти хрупкая. В бледном, растянутом свитере, слишком большом для неё.
Я стою в дверях, смотрю.
Она не чувствует, что я здесь.
Но скоро почувствует.
Я смотрю на её руку, на тонкое запястье, где под браслетом скрывается рана. Красная, воспалённая, едва заметная в полумраке. Браслет впился в кожу, оставляя след — след её сопротивления.
В кармане куртки жжётся маленькая метка.
Такая же, как у Наиры. Как у сыновей.
Чисто ради безопасности, чтобы всегда знать, куда бежать спасать.
Я не думаю. Просто вытаскиваю её и сую в дальний карман рюкзака. В тот самый, что настолько мал, что даже мелочь туда не положишь. Она даже не узнает.
Пока не узнает.
Перед глазами вспыхивает её лицо.
Крик.
Её руки, которые рвутся к огню, к пеплу, к обугленным страницам паспорта, который я сжёг прямо у неё на глазах.
Я не хотел.
Но она вынудила. Своим побегом. Своими слезами. Своим безрассудством.
Я заставил её смотреть, как исчезает её прежняя жизнь.
А теперь она лежит передо мной, свернувшись в комок, поджатые ноги скрыты под серым пододеяльником. Спит беспокойно, едва слышно дышит.
Здесь мало места. Узко. Душно.
Но почему-то дышится легче, чем в моей квартире, среди бесконечно правильных линий, дорогого мрамора и стерильного воздуха.
Здесь можно быть собой.
Я присаживаюсь на край кровати.
Тяну руку.
Касаюсь её хрупкой лодыжки.
Она дёргается, вскидывается, словно готова снова бороться, но я прижимаю её ногу к матрасу, не давая вырваться.
Приближаюсь, шепчу, едва касаясь её уха:
— Не дёргайся. Я браслет сниму.
Она замирает, я смотрю как свет луны серебрит и без того светлые волосы. Щелкаю металлом, сбрасываю гаджет на пол с громким стуком. Таким же как стук моего сердца в груди от ощущений, которые охватывает тело при прикосновении к ещё горячей коже.
— Ты пришел лапать меня или укол сделать.
Еле сдерживаю улыбку, которая так и рвется наружу. Такая как Аня даже в пасти тигра будет дергать его за усы.
Скольжу рукой все выше, к бедрам между которыми настоящий кипяток, почти касаюсь трусиков.
- Одно другому никак не помешает.
Глава 11.
Я беру шприц со столика, проверяю ампулу, но мой взгляд всё равно прикован к ней. К её глазам, полным ярости и страха. К её губам, сжимающимся в тонкую линию. Она не спускает с меня глаз, даже когда я наклоняюсь ближе.