— Дай ручку, — сказала я спокойно.
— Зачем? — подозрительно спросил он, прищурившись. — Глаз мне хочешь выколоть?
— Если бы я была способна убивать, давно бы это сделала. Просто дай.
Он молчал несколько секунд, потом коротко кивнул охраннику. Тот молча передал мне ручку.
Я аккуратно нарисовала на своей руке двадцать одну палочку.
И одну — зачеркнула.
Он наблюдал за моими движениями молча, нахмурившись.
— И что это? — спросил с холодным интересом.
— Срок моего заключения, — ответила я. — Здорово, что скоро он закончится. Правда?
Он отвернулся к окну, сжав губы в тонкую линию. Пальцы снова начали подрагивать.
И только сквозь зубы, еле слышно:
— Да.
Глава 22.
Он оставил меня в магазине.
Просто вышел, сел в машину и уехал, даже не глянув в мою сторону.
Ни слова. Ни взгляда. Ни «пока».
Я стояла у входа, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой, колючий комок.
Сжала губы, подняла руку и — показала ему средний палец.
Не для него. Для себя. Чтобы хоть немного восстановить контроль над собой.
Глупо, да.
Глупо было просить развестись.
С чего я вообще решила, что у нас что-то… есть? Что он хоть на секунду рассматривал меня иначе, чем как тело, зависимость, капкан?
Он мне ведь даже не нужен.
Ну правда.
Я вообще не понимаю, как можно с таким жить.
С его замороженным взглядом. С этим вечным «я прав». С его вечными приказами, угрозами, тяжёлым дыханием, как будто мир должен слушаться его по умолчанию.
Помимо постели.
Вот там — да.
Вот там я готова была бы с ним жить.
Днями. Ночами. Годами.
В постели он был совсем другой. Там — он держал, не ломая. Там была не только злость, но и жадность. Жажда. И нежность, которая наступала только после, словно расцветала в пепле.
Я зависима.
Блядь, как это ни мерзко признавать, но я реально стала зависима от его касаний. От его грубой власти над телом.
Но вот от остального... от унижений, от постоянного страха — нет.
Я не хочу.
И не буду.
Я не Алина, которая в присутствии своего жениха потупляет взгляд.
Я не Наира, которая говорит “да” до того, как её спросили.
Три недели.
Всего три.
И я начну новую жизнь.
Я выдохну, я стану свободной. Я верну себя себе.
И, может, даже стану кем-то. Не его. Своей.
***
— И что, ты через три недели уволишься? — спрашивает Алина, пока мы на кухне с утра делим обязанности. Хлеб поджаривается, чайник шипит, яйца трещат в сковородке.
Я гляжу на неё поверх плеча, чуть улыбаюсь.
Как будто вопрос простой, а внутри от него завихрение.
На пороге появляются рабочие, кто-то зевает, кто-то уже шутит.
Мимо проходит Амир. Он не говорит со мной, но всегда здоровается.