— Что, и считать умеешь?
— Даже писать свое имя.
Это даже забавляет. Интересно, как долго она продержится, прежде чем сломается. Прежде чем растечётся лужицей у моих ног и будет ползать на коленях, выпрашивая.
Её кожа гладкая, светлая, на бедрах поднимаются тонкие волоски. Интересно, какие они у неё между ног. А может, как последняя шлюха, сбривает всё подчистую?
На планшет приходят документы по грузу, которые тщательно проверяю. Мы тормозим на светофоре. Габит отключает блокировку, чтобы выйти из машины.
Я бросаю взгляд на Ермолину. Она сидит, не шевелится. До побелевших костяшек сжимает кожу рюкзака.
— Давай живее. Мне в порт надо.
— Уже едем, — говорит Габит, закрывая дверь. Машина трогается с места. Я только опускаю взгляд в планшет, как вдруг пассажирская дверь открывается и Ермолина вываливается из машины.
— Сука! — дёргаюсь в ее сторону, хватая воздух в миллиметре от нее.
Она несётся, как вспугнутая лань, уверенно, будто точно знает, куда ставить ноги.
«Они его не догонят» — звучит в мозгу ее слова. Тут же бросаю планшет и вылезаю за ней, бросаясь в погоню. Я ее все равно догоню. И она еще поплатится за то, что тратить мое время.
Глава 4.
Я бегу.
Город мелькает пятнами, словно кто-то размазал его краски мокрой кистью. Оранжевые пятна фонарей, темные силуэты машин, разбросанные по дороге фигуры людей. Я не вижу лиц, не слышу голосов — только собственное дыхание, рваное, судорожное, неравномерное. Звуки дробятся в ушах, рваное дыхание сбивается с ритма. Кажется, что вокруг слишком много воздуха, но ни глотка не удаётся вдохнуть.
Лёгкие горят.
Сердце рвётся из груди, бьётся где-то в горле, перекрывая все звуки вокруг.
Шаги позади звучат ровно, размеренно.
Тяжёлые, точные, словно ритм неизбежности.
Он бежит за мной.
Один.
Словно демон, восставший из ночной тьмы, явившийся, чтобы забрать душу за грехи, которых я даже не совершала.
Что я сделала?
За что мне всё это?
Ведь я просто хотела жить. Просто работала, собирала деньги, копила надежду, что когда-нибудь смогу вырваться из этой серой, чужой жизни.
Я никогда не крала. Не предавала. Не вредила никому.
Так почему же именно я?
Почему именно он?
Тигран Ахмедов.
Имя пульсирует в голове, как предсмертный звон.
Я не хочу, чтобы оно принадлежало моей судьбе.
Я бегу, раскидываю руками прохожих, врезаюсь в кого-то, но даже не чувствую удара. Всё, что мне нужно, — вперёд. Дальше. Подальше от него.
Мои ноги режут воздух, дробят его ударами кроссовок, но я не чувствую земли.
Я не бегу — я лечу.
Толкаю прохожего, спотыкаюсь, но не останавливаюсь.
Вперед.