— Ты либо идёшь своими ногами, со своими вещами, либо голая и выебанная, — голос Тиграна спокоен. Ужасающе спокоен.
— Ты чудовище, — шепчу, стараясь держать голос ровным, но он всё равно дрожит.
Он лишь криво усмехается, слегка склонив голову.
— Весьма милосердное, раз даю тебе выбор.
— Это не выбор! — злюсь я, чувствуя, как к страху примешивается отчаяние.
Он не спорит. Только оглядывается через плечо и громко спрашивает:
— Пацаны, кто хочет отведать белого мяса?
Смех. Широкие, хищные улыбки. Они даже не скрывают удовольствия. Глаза горят алчным огнём, как у зверей, которым только что спустили поводки.
Я качаю головой, забиваюсь в угол кровати, всем телом жмусь к стене, словно могу раствориться в ней, исчезнуть, стать невидимой.
— Я сама, — хриплю. — Я оденусь сама. Может, вы выйдете?
Мне даже не нужно смотреть, чтобы почувствовать, как Тигран лениво машет рукой, выгоняя своих людей. Дверь закрывается с глухим щелчком, оставляя нас вдвоём в комнате, где кажется, что стены начали сдвигаться, душат меня.
Я хватаю сумку, но пальцы дрожат так сильно, что молния не поддаётся. Я чувствую себя куклой, которой вдруг отказали суставы.
А потом…
На задницу ложится тяжёлая рука.
Тепло прожигает одежду, кожу, кости.
Я вздрагиваю, цепенею.
— Что вы…
— Снимай шмотки, — лениво тянет он. — Хочу посмотреть, за что отдал десять лямов.
Глава 3.
От того, чтобы показать мне своё белое стройное тело с упругой грудью, Ермолину спасает только звонок моего телефона. В комнате стоит приглушённый свет, лениво скользящий по её тонким ключицам и длинным волосам, разметавшимся по плечам. Прежде чем взять трубку, хватаю её за волосы, тёплые и скользкие, словно шёлк, и шепчу, чувствуя, как напрягается её спина:
– Повезло тебе, пока что. Собирайся. Теперь ты будешь под моим контролем круглосуточно. И поживее. И так на тебя потратил кучу времени.
Она застывает на мгновение, как подстреленная лань, но затем резко отворачивается, стиснув зубы, и начинает собирать сумку. Шуршат книги, одежда мнутся под её дрожащими пальцами. Я ухожу к окну, поднимаю телефон к уху и перехожу на даргинский, взглядом следя за каждым её движением. Понятно, что она хочет сбежать, но я ей не позволю.
– Тигран, ты где? – голос отца звучит ровно, но в нём есть лёгкое напряжение.
– Занят. В чём дело?
– Товар привезли. С документами проблема.
– Сейчас приеду, разберусь. Менты там?
– Приехал какой-то следователь. Не наш.
Я прищуриваюсь, наблюдая, как Ермолина ловко застёгивает молнию на третьей уже сумке, чуть наклонившись. Теперь ее короткие шорты до предела натянуты на упругой заднице, застревая между ягодицами, обрисовывая все самое сладенькое.