Я молчу. Вдыхаю, возвращаюсь к коробке. Надеюсь, он просто бросит пару фраз и уйдёт.

— Слушай, — продолжает он, опускаясь на корточки рядом. Его колено почти касается моего. — Я тут подумал… Ты же не хочешь гнить в этих коробках всё время?

Молчу. Смотрю в сторону, на стопку джинсов.

— У меня есть идея. — Он говорит легко, будто обсуждает прогноз погоды. — Могу поставить тебя за кассу. Работа потише, поприличнее. И люди там по-другому смотрят.

Я медленно поворачиваю к нему голову. Его глаза скользят по мне, не стесняясь. Как будто я товар. Как будто я не человек.

— Взамен… — он замолкает, на секунду прикусывая губу, — пустяк. Возьмёшь в рот. Быстро. Здесь, например.

Сердце стучит в ушах. Воздух становится вязким, как мёд. Я не двигаюсь. Не дышу.

Он смотрит спокойно, будто предложил мне конфету. Не с пошлостью — с холодной, липкой обыденностью, которая пугает сильнее всего.

— Ну? — он чуть склоняет голову. — Ты ведь не из тех, кто ломается. Я прав?

Я не отвечаю. Горло сжимает. Внутри поднимается волна — тошнота, ярость, страх. Вся та смесь, которая уже стала частью моей крови.

Он тянет руку к молнии на брюках.

— Амир, — голос выходит хриплым. — Уйди.

— Не ломайся. Всё равно придёшь. Только сейчас — по-хорошему. А потом можешь ходить королевой. Касса, премии… А если сильно понравится — даже с витрины выберу что-то.

Медленно встаю. Смотрю ему в глаза. Глаза у него тёмные, узкие. Хищные. Ему весело. Он уверен, что всё под контролем.

— Уйди. Или я позову Тиграна, — говорю я тихо. Уверенно. Но внутри — льдом. Я не знаю, спасёт ли меня Тигран. Но знаю, что Амир этого боится.

Он хмыкает. Поднимается вслед. Плотно встаёт, нависая.

— Ты думаешь, Тигран будет защищать тебя от своих? — в голосе скользит насмешка. — Ему на тебя плевать. Ты — расходник. У него таких было очень много…

— Это не имеет значения. Я подчиняюсь только ему, не тебе. Выйди, мне нужно работать.

— Ну и дура ты, — голос Амира раздался почти шёпотом, но от этого стал ещё страшнее. Он стоял в проходе, плечи расправлены, лицо перекошено — уже без показной вежливости, без ухмылки. В глазах — ярость. Настоящая. Грязная.

Я не успела отойти, он схватил меня за руку, сжав запястье, будто в тисках.

— Думаешь, можешь мне указывать? Мелкая шлюха? — прошипел он, приближаясь, напирая телом.

Я рванулась, но он был быстрее. Второй рукой толкнул к стене, зажал.

— Я тебя выучу. Не хочешь по-хорошему — будет по-другому.

Он навис, рука пошла вниз — на мою талию, к штанам. Я задышала часто, тело задрожало — не от страха, от ярости. Он реально думал, что сможет просто взять?