Кросби, безусловно, не был блестящей партией для графской дочери. Такой брак назвали бы очень жалким триумфом. Когда во время минувшего сезона графиня заметила интерес между ним и Александриной, она предостерегла дочь и отчитала ту за неосмотрительность. Однако дочь провела в таких трудах четырнадцать лет и устала от них. Ее сестры трудились дольше и почти отчаялись. Александрина не сказала родительнице, что не властна более над своим сердцем и оно навеки отдано Кросби, только надула губки, объявила, что действует вполне осознанно, в свою очередь выразила матери недовольство и дала понять, что борьба становится изнурительной. Имелись и другие соображения. У мистера Кросби, безусловно, ничего нет, однако из такого человека с помощью семейной протекции можно что-нибудь сделать. Это не отпетый лентяй, которого не поднимут никакие дрожжи. Его положения в обществе можно не стыдиться. Леди Де Курси не выразила дочери явного одобрения, однако обе негласно сошлись на том, что план можно считать допустимым.
Затем пришли известия о девушке в Оллингтоне. Графиня не рассердилась на Кросби. Сердиться по такому поводу было бы глупо, бесполезно и почти неприлично. Для нее это была такая же естественная часть игры, как подача – для крикетиста. Невозможно выигрывать всегда. Станет Кросби в итоге ее зятем или нет, сейчас ее задача – сбить мячом столбики оллингтонской барышни. Если мисс Дейл знает игру и может защитить свою калитку, пусть защищает.
Она не сомневалась, что Кросби помолвлен с Лилиан Дейл, но ровно так же не сомневалась, что он стыдится помолвки. Если бы он действительно любил мисс Дейл, то не уехал бы от нее в замок Курси. Если бы он действительно хотел на ней жениться, то не парировал бы все вопросы двусмысленными ответами. Он позабавился с Лили Дейл, и надо надеяться, что барышня не отнеслась к этому чересчур серьезно. Такова была самая милосердная мысль графини по поводу Лили.
Кросби надлежало до обеда написать Лили Дейл. Он обещал сделать это сразу по приезде и чувствовал, что просрочил обещание уже на день. Лили сказала, что будет жить его письмами, так что совершенно необходимо было отправить ей первое. Поэтому задолго до обеда он ушел к себе в комнату и достал перо, бумагу и чернила.
Он достал перо, бумагу и чернила, но обнаружил, что не может начать письмо. Я прошу понять, что Кросби не был полным негодяем. Он не мог писать как будто от души, зная, что каждое слово лживо. Он был суетен, переменчив, склонен приписывать себе достоинства, которыми не обладал, но не мог сознательно лгать девушке, которой клялся в любви. Чтобы написать Лили нежное письмо, ему требовалось хотя бы на время ощутить к ней нежность. Посему он сидел с пером в руке и силился исправить мысли, которые леди Де Курси ловко обратила против Лили и Оллингтона. Такая борьба с собой редко бывает успешной. Иногда легче поднять двухсотфунтовый груз, чем вызвать у себя мысли, которые в другие минуты являются безо всякого зова.