– А сами вы в Гестуик поедете? – спросила миссис Дейл.
– Я отнесу вашу записку, – сказал сквайр, – и завтра вас извещу. Граф настолько любезен, что нужно проявить всяческую деликатность. Я напрямик все объясню и поеду либо останусь, как ему будет угодно. Сам я не вижу смысла в этом визите. Что мне делать в Гестуикской усадьбе? Я правда думал, что так мы, возможно, что-нибудь исправим.
Миссис Дейл встала, но не могла уйти, не высказав благодарности за то, что он пытался для них сделать. Она прекрасно понимала, что он подразумевал под словом «исправить». Он имел в виду, что, проживи они вместе неделю в Гестуикской усадьбе, дамы, возможно, передумали бы съезжать из Оллингтона. У миссис Дейл было чувство, что деверь своей добротой собирает горящие угли на ее голову. Она уже отчасти стыдилась того, что делает, почти признавая, что должна была терпеть его суровость за то, как он заботится о ее дочерях. Если бы она не боялась их укоров, то сдалась бы прямо сейчас.
– Я не знаю, как благодарить вас за доброту.
– Ничего не говорите… ни про мою доброту, ни про мою недоброту, просто останьтесь здесь, и будем жить вместе как христиане, стараясь думать доброе, а не худое.
То были сердечные слова, исполненные любви и кротости, однако сквайр произнес их резким бесчувственным голосом, мрачно глядя в камин. По правде сказать, он почти стыдился своего порыва.
– По крайней мере я не буду думать худого, – ответила миссис Дейл, протягивая ему руку.
Потом она ушла, и, хотя отказываться от переезда было уже поздно, миссис Дейл призналась себе, что жалеет о своем решении.
Начало весны выдалось холодным, и стеклянные двери на лужайку еще не открывали, так что идти надо было в обход – либо через огородик на дорогу и дальше к парадному крыльцу, либо через черную дверь на кухню. Миссис Дейл выбрала черную дверь и не успела вступить в коридор, как ее остановила Лили, на цыпочках выскользнувшая из салона. Она улыбнулась, поднося палец к губам, и никто, глядя на нее, не испугался бы, что с ней какая-нибудь беда.
– Маменька, – полушепотом сказала она, указывая на дверь гостиной, – тебе туда нельзя, идем в салон.
– Кто там? Где Белл? – спросила миссис Дейл, заходя в салон, как велено. – Так кто там? – повторила она.
– Он!
– Кто «он»?
– Не будь такой глупенькой! Доктор Крофтс, конечно. Он там уже почти час. Не знаю, как ему это удалось, там сесть-то не на что, кроме старого свернутого ковра. Весь пол заставлен посудой, а Белл-то в каком виде! Она надела твой старый клетчатый фартук, а когда вошел доктор Крофтс, упаковывала каминные щипцы в оберточную бумагу. Вряд ли он когда-нибудь видел ее такой замарашкой. Одно совершенно точно – он не сможет поцеловать ей руку.