— Здесь главный вопрос не состав, — сказал Руднев. — Главный вопрос — готовый виновный. Начальника станции оформляют как источник хаоса, хотя противоречивые распоряжения пришли сверху. Проверить происхождение обоих распоряжений и время их передачи. Рапорт вниз не запускать до сверки.

— Почему считаете это линией Счетовода? — спросил Гордеев.

— Пока не считаю. Но вижу признак. Если провал получает заранее удобное человеческое лицо, надо смотреть, кто готовил это лицо раньше ущерба. Возможно, обычная карьерная защита начальства. Возможно, часть схемы. Иногда одно неотделимо от другого.

Ратников чуть заметно кивнул.

— Продолжайте.

— И ещё. Если Счетовод существует, ему выгодны не только немцы.

— Объясните.

— Не в смысле, что он не работает на врага. Но его система держится на внутренних выгодах. Один человек скрывает ошибку ради карьеры. Другой пишет рапорт, чтобы не отвечать за задержку. Третий смягчает формулировку, потому что начальство требует движения любой ценой. Четвёртый закрывает дело на удобного виновного, потому что быстрое раскрытие выглядит лучше долгой проверки. Даже если они не связаны сознательно, их личные выгоды делают общую ложь устойчивой. Счетовод может использовать не только агентуру. Он использует страх людей оказаться крайними.

Кравцов отвёл глаза. Руднев понял, что фраза задела и его. Семён Ильич тоже был частью такой устойчивости. Не агентом. Не человеком Счетовода. Следователем, которому дали готовое дело в условиях войны, сказали, что виновный найден, время дорого, подпись нужна до утра. Кравцов выбивал признание, потому что считал жёсткость необходимой. И потому что быстро закрытое дело всегда выглядит лучше, чем признание: мы не понимаем, что происходит.

— Вот это записать отдельно, — сказал Ратников.

Гордеев уже писал.

Шестая папка оказалась подлинной и опасной. В ней не было красивого узора. Именно поэтому Руднев едва не пропустил главное. Несколько узлов, разные линии, три незначительных исправления в течение двух суток. Один завод получил более низкий приоритет из-за «неподтверждённой готовности площадки». Один состав с людьми задержали на несколько часов, потому что вагоны якобы требовались для военного груза. Один склад обозначили как обеспеченный охраной, хотя фактическая смена была неполной. По отдельности — нормальная военная грязь. Но Руднев заставил себя смотреть не на яркость признаков, а на направление. Все три исправления сходились в одном последствии: на одном узле через сутки возникнет скопление людей, оборудования и вагонов. Не катастрофа сама по себе. Но удобная концентрация ущерба, если по узлу ударят с воздуха или если там вспыхнет пожар.