И, может быть, именно так будущее впервые получало шанс стать оружием, которое не убьёт его владельца в первую же минуту.
Глава 7. Женщина из отдела связи.
Нину Сергеевну Орлову сначала не арестовали именно потому, что вокруг неё стало слишком много совпадений. В обычном деле это, возможно, посчитали бы достаточным основанием для немедленного задержания: фамилия в списке, фотография из тайника Лапшина, пометка красным карандашом «кан. не трог. до подтв.», позднее подтверждение по сто восемьдесят четвёртому составу через отдел связи, старые служебные контакты с Рудневым и Лапшиным. Всё это вместе могло бы лечь в красивую, почти готовую линию обвинения. Сотрудница связи, через которую проходили пакеты. Младший лейтенант, передававший сведения. Исчезнувший Лапшин, вероятный координатор. Лосев, отвечающий за маршруты. Женщина между ними, незаметная, исполнительная, привыкшая держать в руках бумаги, которые потом становились распоряжениями. Для следователя, желающего быстро закрыть дело, Орлова была подарком. Для Счетовода — тоже. Именно поэтому Руднев почти с отчаянием настаивал: её нельзя брать сразу. Её надо смотреть. Не давить. Не пугать. Не превращать в очередной протокол раньше, чем станет понятно, кто именно тянется к ней из темноты.
Ратников согласился не из доверия к Рудневу, а потому что логика была слишком точной, чтобы её отмахнуть. «Канал, не трогать до подтверждения» — пометка из тайника Лапшина могла означать сознательную участницу, которую берегли до нужного момента. Но могла означать и другое: человека, через которого проходят документы, не обязательно понимающего, какую роль ему отвели. Невольный канал иногда удобнее завербованного агента. Его не надо учить шифрам, не надо оплачивать, не надо убеждать. Достаточно заставить служебную привычку работать в нужном направлении. Передай пакет. Завизируй номер. Подтверди внутренний звонок. Принеси бумагу без лишнего вопроса. Запомни фамилию, но не смысл. И если потом всё рухнет, именно такой человек, испуганный, не понимающий всей картины, легче всего подпишет признание, где его собственная неосведомлённость будет превращена в доказательство чужого заговора.
К утру после отправки первой особой папки Орлова уже была под наблюдением. Не грубым, не демонстративным, не таким, от которого человек сразу понимает, что вокруг него сжимается кольцо. За ней поставили двух сотрудников, сменив третьего, потому что Ратников не доверял слишком прямым линиям. Наблюдение велось и изнутри отдела связи, и через коридор, и через журнал регистрации пакетов. По словам Кравцова, Нина пришла на службу вовремя, в тёмном платье под служебным жакетом, с аккуратно убранными волосами, с той самой выбившейся прядью у виска, которую Руднев уже видел то на фотографии, то во вспышках памяти Павла. Она не пыталась уйти, не сожгла бумаг, не передавала явных записок, не металась между кабинетами. Работала ровно. Принимала пакеты, сверяла номера, переносила сведения в журнал, отвечала на внутренние звонки. Слишком ровно, сказал бы плохой следователь. Как обычно, сказал бы внимательный.