Ратников кивнул.

— Уже строим.

Через час пришёл первый результат. Распоряжение снять задержку состава с оборудованием прошло через сотрудника отдела сводных транспортных оснований по фамилииВадим Арсеньевич Чернов . Не начальник. Не Сурин. Старший редактор сводных справок, формально отвечавший за согласование технических формулировок перед передачей наверх. Его фамилия раньше почти не всплывала. Он не подписывал окончательные решения. Не звонил Жданову лично. Не фигурировал в протоколах. Но имел доступ к черновикам, к справке о ремонте соседней ветки и к техническому основанию задержки оборудования. Именно его должность позволяла делать то, о чём писал Лапшин.

Исправлять до подписи.

— Чернов, — повторил Руднев.

— Не спешите, — сказал Ратников сразу. — Пока он не Счетовод и даже не Исправитель. Он сотрудник, через которого прошли два подозрительных действия.

— И человек с идеальной фамилией для литературной версии дела, — мрачно заметил Кравцов.

— Не портите расследование эстетикой, — ответил Ратников.

Гордеев перелистнул справку.

— Чернов находится в здании. На месте. После ночного звонка не уходил. Сейчас работает.

— Не брать, — сказал Руднев.

Ратников посмотрел на него.

— Почему?

— Если он настоящий Исправитель, он может вести к Счетоводу. Если просто исполнитель или промежуточное звено, арест закроет канал. Кроме того, после Дубровки он должен понять, что схема сорвалась. Посмотрите, к кому пойдёт. Кому позвонит. Какие бумаги попытается исправить задним числом. Как объяснит свой звонок.

Кравцов усмехнулся.

— Опять оставляем под наблюдением человека, которого хочется взять за воротник.

— Это работает, — сказал Руднев. — Жданов вывел к Сурину. Сурин может вывести к Чернову или наоборот. Макаров дал внутреннюю линию. Не надо хватать первый сустав и объявлять, что нашли руку.

Ратников медленно кивнул.

— Чернова под плотное наблюдение. Доступ к новым материалам не перекрывать резко. Но всё, что проходит через него, дублировать и сверять. Телефоны слушать. Контакты фиксировать. Не дать уничтожить архив. И проверить его прошлые правки по Берёзовской, Дубровке, Каменному и сводке одиннадцатого июля.

— Если он уйдёт? — спросил Кравцов.

— Не уйдёт далеко.

Виктор Сергеевич выглядел почти удовлетворённым. Не потому, что нашли человека. Потому что операция впервые дала не только спасённый результат, но и направление к действующей руке. Руднев же не позволял себе облегчения. Чернов мог оказаться следующим слоем. Мог быть Исправителем. Мог быть удобным редактором, чьими полномочиями пользуются через чужие звонки. Мог уже понимать, что за ним смотрят. Мог стать приманкой. После Пахомовской любое слишком подходящее объяснение требовало дополнительной проверки.