Первый звонок Колесникову был почти невинным. Старый знакомый по курсам, служивший на узле, обещал посмотреть списки. Второй — уже хуже: Серов использовал служебное окно связи, чтобы напомнить о просьбе. Потом передал записку через курьера, которого знал по лицу, но не по фамилии. Курьер обещал доставить Колесникову. Спустя день пришёл первый ответ: состав Анны, возможно, прошёл дальше после перенаправления. Затем позвонил неизвестный. Голос спокойный, вежливый, без нажима. Спросил, не связана ли шифровальная группа Серова с резервными ветками. Серов отказался отвечать и положил трубку. Но не доложил. Потом пришла записка, что Анна якобы жива. Именно эта записка удержала его от признания. Если донести, его отстранят. Если отстранят, следующую весть он не получит. Он решил, что справится сам. Что не скажет ничего важного. Что отделит личное от служебного. Что сможет стоять у открытой двери и никого не впустить.
— Записка сохранилась? — спросил Гордеев.
Серов помедлил.
— Да.
— Где?
— В общежитии. В книге. Между страницами.
— Какой книге?
— Учебник по шифровальному делу. Старый. На полке над кроватью.
Кравцов повернулся от окна.
— Очень символично.
Ратников проигнорировал реплику.
— Кто имеет доступ в общежитие?
— Соседи по комнате. Дежурный. Уборщица. Иногда курьеры заходят в коридор.
— Записку изымут. Дальше. В буфетной после расшифровки резервного маршрута с кем говорили?
— Ни с кем напрямую. Я взял чай. Левченко спросил, долго ли ещё будем сидеть. Я сказал: «Пока не разведут резерв». Всё.
Кравцов резко развернулся.
— Всё?
Серов закрыл глаза на секунду.
— Да.
— Вы сказали «резерв»?
— Да.
— После расшифровки закрытого маршрута?
— Я не сказал ветку. Не сказал состав. Не сказал направление.
— Но сказали, что что-то разводят по резерву.
— Да.
В комнате стало тихо. Вот она, полуфраза. Не измена. Не передача карты. Не сознательный доклад врагу. Обычная усталая реплика за чаем. Слишком обычная для человека, который уже эмоционально нарушил границу между личным и служебным. Левченко мог сопоставить её с движением Чернова, звонком Сурина, запросом ремонтной бригады и отсутствием военного груза в Дубровке. Счетоводу не нужно было получать полный маршрут от Серова. Ему хватало ещё одного кусочка суммы.
— Левченко что ответил? — спросил Руднев.
Серов посмотрел на него.
— Спросил: «Опять соседние ветки тормошат?» Я сказал: «Не знаю. Не моё дело». Потом ушёл.
— Он мог понять?
— Не знаю.
— А раньше видел ваши личные записки?
— Возможно. Курьеры из его отдела часто проходят через коридор.
— Вы говорили с ним об Анне?