— Сводку?
— Сводку. Справку. Приоритет. Отметку о состоянии пути. Устное подтверждение, которое потом никто не найдёт. Основание. Приказ может быть честным, если основание ложно. Вот где удобно работать.
— Кому?
Лапшин надевает очки, и лицо снова становится служебным.
— Тому, кто не хочет пачкать руки взрывчаткой.
Воспоминание оборвалось. Руднев открыл глаза. Кравцов смотрел на него внимательно.
— Лапшин говорил об основаниях, — сказал Руднев медленно. — Он считал, что искать надо не изменённые приказы, а то, на основании чего их принимали. Сводки, справки, приоритеты. Он говорил, что умный враг не обязательно меняет приказ. Он меняет то, что стоит до приказа.
Кравцов ничего не сказал. Только открыл свой блокнот и записал: «Лапшин — основания до приказа». Потом спросил:
— Когда разговор?
— До ареста. Не знаю точно. В буфете. Чай. Он нервничал.
— Почему не доложили?
Этот вопрос уже звучал раньше и будет звучать снова. Руднев устало провёл ладонью по лицу, поморщился от боли в губе.
— Возможно, доложил. Возможно, пытался. Возможно, не успел. Я не знаю всего, что делал Павел Руднев до того, как его привязали к стулу.
Кравцов застыл.
— Что значит — Павел Руднев?
Ошибка. Грубая, почти смертельная. Он сказал о себе в третьем лице. Усталость снова вытащила наружу внутреннее расхождение. Руднев посмотрел на свои руки. Чужие. Перевязанные. Настоящие.
— Это значит, — произнёс он медленно, — что после допроса я не всё чувствую своим. Голова путает. Врач спрашивал про провалы. Они есть. Иногда я вспоминаю себя как другого человека. Со стороны.
Кравцов долго молчал. Потом неожиданно не стал давить. Может быть, потому что врач действительно говорил о сотрясении. Может быть, потому что Кравцов сам видел, как выглядит человек после ночи под лампой. Может быть, потому что сейчас ему были нужны не признания о личности, а рабочие нитки.
— За такие фразы в Москве вас быстро разберут по косточкам, — сказал он.
— Мы уже в Москве?
— Нет.
— Значит, пока записывайте про основания.
Кравцов усмехнулся мрачно.
— Вот это уже больше похоже на прежнего Руднева. Наглость с температурой.
Он продолжил показывать материалы. Рапорт Жданова. Справка о связи Руднева с Лапшиным. Отметка о Нине Орловой, через чей отдел проходили срочные пакеты. Выписка о найденной у Руднева схеме Берёзовской. На этой выписке Руднев задержался.
— Схему нашли у меня дома?
— В комнате, где вы жили при управлении.
— Кто нашёл?
— Группа Мещерякова.
— Кто присутствовал?
Кравцов посмотрел в документ.
— Мещеряков, двое понятых из хозяйственной части, сотрудник отдела связи... фамилия неразборчива в копии. Почему?