Ратников заметил его реакцию. Конечно, заметил. Виктор Сергеевич вообще жил так, будто человеческая кожа является разновидностью бумаги, а каждый взгляд — отметкой на полях.

— Что? — спросил он.

Руднев медленно поднял глаза.

— Фамилия знакомая.

Кравцов мгновенно напрягся.

— Какая?

— Крамаренко.

— Откуда знакомая?

Вот и всё. Самый опасный вопрос прозвучал через несколько секунд. Руднев мог солгать. Сказать: видел в каком-то документе. Но Ратников потом проверит. Гордеев поднимет все материалы. Если фамилии не окажется в просмотренных папках, ложь станет отдельным основанием. Можно сказать: не помню. Это будет ближе к правде и одновременно подозрительнее. Можно сказать: из обрывков памяти Павла. Возможно, Павел действительно мог слышать эту фамилию, но Андрей знал: первое узнавание пришло не из Павла. Из будущего.

— Не могу точно сказать, — ответил он.

Кравцов сощурился.

— Плохой ответ.

— Знаю.

Ратников не перебивал. Ждал.

— Фамилия вызвала сильное ощущение значимости, — продолжил Руднев осторожно. — Не как Сурин или Чернов, которые уже всплывали по текущей цепочке. Иначе. Возможно, Павел сталкивался с ним до ареста. Возможно, в материалах Лапшина был след, который я не могу восстановить полностью. Сейчас я не могу дать проверяемое происхождение узнавания. Значит, использовать фамилию как основание нельзя.

Серов поднял глаза. Нина смотрела неподвижно. Астахов хмурился, явно не любя разговоры о «ощущении значимости», когда речь должна идти о должностях и бумагах. Кравцов открыл рот, но Ратников поднял руку.

— Правильно, — сказал майор.

— Правильно? — не выдержал Кравцов.

— Он не пытается выдать неустановленное происхождение за доказательство. Это правильно. Другое дело, что реакцию мы тоже не имеем права игнорировать. Особенно после Лапшина.

— То есть проверяем Крамаренко?

— Да. Тихо. Как любую фамилию из списка. Без отдельного акцента на реакции Руднева.

Руднев почувствовал почти облегчение и сразу подавил его. Если Крамаренко действительно связан с тем, что всплывёт в будущем, любая поспешность может сжечь редкий шанс. Фамилия из будущего — это не козырь. Это проклятие: ты видишь тень человека на стене, но не можешь показать другим источник света.

Гордеев взял список и начал переписывать фамилии в рабочую опись. Ратников велел разделить их на три контура. Первый — уже активные фигуры: Чернов, Сурин, Левченко, Лаптев. Второй — функциональные позиции, через которые проходит гладкий голос: согласователи, редакторы, сотрудники сводного стола. Третий — имена с неясной пометкой Лапшина. Крамаренко попал сразу во второй и третий. Это было плохо и хорошо одновременно.