Третья папка была южной. Состав с оборудованием, шедший с юго-западного направления через перегруженный узел Бережная, вёз станки, часть оснастки и ящики с точными механизмами, предназначенными для развертывания эвакуируемого производства дальше на востоке. Не весь завод, не уникальная линия, не персонал в полном составе. В сводке этот груз выглядел важным, но не самым срочным. Первичное сообщение с места говорило неприятнее: часть станков уже задерживалась на промежуточном складе, и если состав не провести через Бережную до вечернего окна, он попадёт в скопление грузов, где манёвры осложнены, охрана растянута, а налёты в последние дни участились. В итоговой сводке эти слова превратились в спокойную формулу: «задержка прохождения не повлияет на общий порядок эвакуации оборудования; приоритет может быть уточнён после дополнительной сверки комплектности». Отдельно стояла отметка: «С.К.». Не подпись. Не резолюция. Просто отметка промежуточного согласования, такая же скромная, как сам Савелий Петрович Крамаренко в коридоре: вежливый, аккуратный, незаметный.
Руднев сразу почувствовал, что южная линия важнее, чем выглядит. И сразу испугался этого чувства. После фамилии Крамаренко любая внутренняя уверенность стала подозрительной. Если бы он мог сказать: я помню из будущих материалов, что южные провалы эвакуации потом будут списывать на перегруз и нехватку вагонов, но рядом с ними всплывёт Крамаренко, — возможно, все бросились бы к Бережной. Но он не мог. И даже если бы мог, это было бы дурным основанием. Будущее уже менялось. Память Андрея была смутной, неполной, повреждённой вмешательствами. Южная линия могла быть настоящей угрозой. Могла быть приманкой именно для его знания. Могла быть одной из нескольких настоящих угроз, поставленных так, чтобы любая выбранная мера оставила дыру в другом месте.
— Три точки, — сказал Ратников, когда материалы разложили на столе. — К шести утра нужно дать доклад наверх. Но меры потребуются раньше. По каждой — цена бездействия, цена ошибочного вмешательства, проверочное действие.
Астахов ткнул карандашом в мостовой переход.
— Если здесь ошибка, может встать вся ветка. Не навсегда, но на сутки легко. И если мост даст трещину под тяжёлым составом, потом все будут умные задним числом.
Нина подняла глаза от Новолесного.
— Если людей выгрузят на неподготовленную площадку, мы получим больных и панику. Это не сразу остановит эвакуацию, но специалисты могут выбыть. И семьи. Если начнётся слух о заразе, соседние площадки сами перестанут принимать людей.