Ратников подвёл итог коротко. По Новолесному — немедленно запросить первичное врачебное подтверждение и задержать выгрузку людей до осмотра, но не останавливать состав в пути. По мосту — снять тяжёлый груз с прохода до повторной проверки заклёпок, но сохранить движение лёгких составов. По южной линии — запросить подтверждение фактической обстановки в Бережной, проверить комплектность оборудования и возможность прохождения до вечернего окна; прямого изменения приоритета пока не требовать без второй сверки, чтобы не сорвать другие грузы. Это было разумно. Соразмерно. Методически чисто. Проверочные действия полезны даже при ошибке. Именно так они должны были работать.
И именно это оказалось недостаточным.
Крамаренко, если это был он, ударил не по приказу, а по промежутку между запросом и ответом. По Новолесному ответ пришёл быстро: врач действительно не снял риск, выгрузку задержали, людей разместили временно в другом корпусе. Потеряли несколько часов, но избежали возможной беды. По мосту Астахов добился повторной проверки, и та показала, что ограничение сняли преждевременно; тяжёлый груз пустили обходом, ветка сохранилась. Два правильных решения. Два маленьких успеха. Два доказательства, что группа нужна.
По южной линии ответ задержался.
Сначала пришло подтверждение комплектности: «основные позиции в наличии, критических препятствий к дальнейшему движению не имеется». Серов, едва увидев фразу, поморщился. Нина сразу попросила первичную ведомость. Её не прислали. Потом сообщили, что Бережная пока держит вечернее окно, но уточнение по манёврам будет через час. Через час пришло новое уточнение: состав с оборудованием временно удержан на подходе, поскольку впереди необходимо пропустить медицинское снабжение и ремонтные материалы. Формально всё выглядело правильно. Никто не снимал оборудование с маршрута. Никто не отправлял его под бомбы. Его просто задержали до уточнения, затем ещё до одного уточнения, затем поставили на боковой путь перед узлом, потому что основная линия занята. Каждая отдельная задержка имела основание. В сумме состав вошёл в Бережную не до вечернего окна, а после него.
К этому времени над южным направлением уже начали докладывать о немецких самолётах.
Первый тревожный звонок принял Гордеев. Он слушал молча, затем записал несколько слов, поднял глаза на Ратникова и сказал:
— Бережная. Воздушная тревога. Скопление составов на входе и на втором товарном пути. Наш состав с оборудованием частично в узле, хвост ещё на подходе.
Астахов резко подошёл к карте.