Гордеев записывал быстро.

— Это пройдёт.

— С трудом, — сказал Ратников. — Но пройдёт лучше, чем обвинение в подмене без доказательства.

Нина подняла глаза.

— Я могу попробовать достать первичную ведомость через старый канал отдела связи. Не официальный запрос. Сверка регистрационного номера с копировальным журналом.

Ратников задумался.

— Риск?

— Если Крамаренко следит за официальными запросами, неофициальная сверка может пройти тише. Но если канал уже известен, меня увидят.

— Пойдёте не одна. Кравцов обеспечит внешнее прикрытие, но не будет входить в отдел, если нет угрозы. Серов подготовит контрольный номер, чтобы понять, какую копию нам дадут.

Кравцов мрачно сказал:

— Я, конечно, рад быть мебелью у двери.

— Вы будете не у двери, — сказала Нина. — У двери вас заметят через три секунды.

Астахов усмехнулся.

— Две.

— Полторы, — добавил Серов неожиданно.

Кравцов посмотрел на него.

— Осмелели, Кирилл Иванович.

— Работа такая, — тихо ответил Серов.

Короткое облегчение прошло быстро. Все понимали: подмена цифр по московскому докладу — это уже не отдельная игра вокруг южной линии. Это попытка ослабить основание для решения на уровне столицы. Если доклад Руднева окажется слишком тревожным, его можно обвинить в паникёрстве и дезорганизации. Если недостаточно тревожным — он станет бесполезным. Крамаренко бил ровно в середину: сделать правду умеренной, пригодной для откладывания.

Нина ушла через десять минут. Не как героиня, идущая на опасное задание, а как сотрудница отдела связи, которой нужно сверить скучный регистрационный номер. В этом и заключалась её сила. Она умела выглядеть частью порядка, пока искала место, где порядок подменили. Кравцов вышел следом другим маршрутом, ворча, что если его опять заставят изображать мебель, он потребует хотя бы полировку. Серов остался у аппарата, слушая контрольные передачи и сверяя время. Руднев, Ратников, Астахов и Гордеев продолжили доклад.

Теперь текст назывался не просто «О рисках эвакуационного управления». Ратников сам вписал новый заголовок:

«Об основаниях для внеочередной сверки маршрутов и управленческих данных по московскому направлению».

— Слово «Москва» оставляем? — спросил Гордеев.

— Оставляем, — сказал Ратников. — Иначе не поймут цену.

Руднев смотрел на заголовок и чувствовал странную тяжесть. Основание для Москвы. Не пророчество о том, что столица окажется под угрозой. Не паника. Не крик из будущего. Основание. Документ, который должен сказать достаточно правды, чтобы наверху начали действовать раньше, чем страх выйдет из кабинетов на улицы. Андрей знал, что остановить Вязьму и Брянск одним докладом невозможно. Возможно, вообще невозможно в рамках того, что им доступно. Но можно попытаться сократить управленческое запаздывание. Можно заранее выделить маршруты, которые нельзя держать актуальными по плановому циклу. Можно помешать Крамаренко превратить одиннадцать часов задержки в шесть. Можно сделать так, чтобы хотя бы часть решений принималась по сегодняшним основаниям, а не по вчерашним.