— Это кто готовил?

Зорин ответил:

— Формально управление проверки особых сообщений. Согласование через сводный аппарат. Крамаренко участвовал в подготовке приложений и перечня материалов.

— Он знал о журнале?

— Присутствовал при обнаружении. Сразу заявил о сомнительном происхождении.

— И после этого через его контур идёт распоряжение задержать тех, кто нашёл журнал.

— Да.

— Быстро.

Одно слово. Почти без эмоции. Но в комнате оно прозвучало как удар по столу.

Руднев понял: Крамаренко проиграл не потому, что его уже доказали полностью. А потому, что его скорость стала слишком видимой. Он ударил первым и тем самым показал, чего боится.

Сидевший за столом положил листы обратно.

— Крамаренко отстранить от всех материалов по эвакуационным основаниям, Москве, сводке одиннадцатого июля и делу группы. Доступ закрыть. Наружное наблюдение. Не дать уйти. Но не шуметь.

Зорин коротко записал.

— Круг?

— Проверять. Без показухи. Кто продавал немцам — к стенке после доказательства. Кто прикрывал ошибки — отдельно. Кто строил карьеру — отдельно. Кто боялся подписанного — отдельно. Не мешать всё в одну кучу. Иначе спрячутся друг за друга.

Руднев почувствовал, как эти слова проходят через него странной волной. Различать. Даже здесь. Не из мягкости. Не из гуманности. Из необходимости разобрать механизм. Кравцов был бы доволен и недоволен одновременно.

— Особую группу? — спросил Зорин.

Человек за столом снова посмотрел на Руднева.

— Использовать дальше. Свободы не давать. Верить не надо. Проверять. Доклады — через закрытый контур. Руднев — под наблюдением. Орлову, Серова, Кравцова, Астахова не задерживать до завершения сверки журнала. Ратников отвечает головой за метод.

Ратников спокойно произнёс:

— Понял.

— Если метод начнёт создавать хаос, закроем.

— Понял.

— Если метод даст предупреждение по Москве вовремя, расширим.

— Понял.

— Руднев.

Павел Андреевич выпрямился.

— Да.

— Вы не оправданы.

— Понимаю.

— И не свободны.

— Понимаю.

— Работайте так, чтобы проверялись ваши основания, а не ваши сны.

Слово «сны» ударило неожиданно. Не «будущее». Не «бред». Не «пророчество». Сны. Может быть, случайно. Может быть, нет. Руднев не стал искать в этом лишний смысл.

— Есть, — сказал он.

Разговор закончился почти буднично. Папки забрали. Чистый журнал остался в закрытом контуре у Зорина. Ратников получил письменную резолюцию на продолжение работы особой группы. Кузьмин забрал предложения по первичным данным для московского направления и сказал, что внеочередная сверка начнётся немедленно, но если из-за неё встанет движение, он лично придёт к Рудневу с вопросами. Руднев ответил, что вопросы лучше, чем похоронки после гладкой сводки. Кузьмин посмотрел на него устало и сказал: «Посмотрим».