А потом она проснулась от включённого света и невнятного, но громкого восклицания медсестры Олив. Открыла глаза, встретилась взглядом с не до конца проснувшимся Саважем и рассмеялась.
— Олив, дайте нам пару минут, пожалуйста, — попросила Марион медсестру.
Та очевидно смутилась и вышла.
— С добрым утром, Марион, — Саваж дотянулся, потёрся кончиком носа о её нос, коснулся губами её губ. — Как ты себя чувствуешь?
Как она себя чувствует? Она себя — чувствует. Слабая, но — прямо захотелось потянуть руки, и ноги, и вообще потянуться. В последние дни сил на такое не было совсем.
Марион достала до его носа и почесала пальцем. Как коту. Он зажмурился — тоже как кот, и только что не замурлыкал. Подскочил, оглядел свои мятые брюки и рубашку, прикрыл их валявшимся на стуле пиджаком, обулся и открыл дверь.
— Заходите, госпожа Олив. А я домой — ненадолго.
Олив измеряла давление и прочее и, кажется, была довольна показателями.
— Что там видно, Олив?
— Я сейчас позову госпожу Клодетт, пусть она тоже посмотрит. Мало ли что мне примерещится.
И что же ей примерещилось? Марион осторожно села на постели, потом встала — держась за спинку кровати. Получается. Голова не кружится, хоть и слабость, сильная слабость. Но если она не ела нормально сколько времени уже, то немудрено, что слабость.
Она сходила умыться, а когда вернулась — её дожидалась Клодетт.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила целительница.
— А что видно? — осторожно спросила Марион.
По ощущениям было неплохо. Пожалуй, она бы даже съела что-нибудь.
— Видно истощение, но и только. Как будто ты уже бодрее, чем была. Посмотрим анализы, и доктор Фабиоль придёт к полудню, тоже посмотрит.
На завтрак Марион съела всё, что ей принесли — да с удовольствием. Клодетт облегчённо выдохнула — ест, значит, дело сдвинулось, и понемногу можно расширять количество и варианты съеденного. Что, неужели и правда противное лекарство доктора Черепахи сделало своё дело?
Доктор появилась в полдень, как и обещала, вместе с Жаклин. Велела Марион снова лежать и не шевелиться, и долго, не торопясь, касалась силовым щупом в разных местах, первым делом там, куда вчера намазывали лекарство. Завершила один круг, пошла по второму. Марион встревожилась — неужели всё же там что-то не то?
— Лежите, милочка, я не разрешала шевелиться. Вы, говорят, служите, должны понимать — раз сказано, то нужно исполнить.
— Исполняю, — выдохнула Марион и снова зажмурилась.
Второй круг осмотра, по ощущениям, не отличался от первого нисколько. Доктор стряхнула руки, поднялась и пошла их мыть.