Так, эти двое, Маро и де ла Мотт, получили повреждения от Пти Мартена. И что же?
— Но он ведь жив, так?
— Так, так. Дышит. Просто не приходит в себя, — вздохнула Клодетт.
— Клодетт, — подозвала её Марион. — Подойди, пожалуйста.
Та подошла, хлюпнула носом.
— Клодетт, у всех нас есть надежда. Ты справилась даже со мной, в смысле, с моим нетривиальным случаем. Ты справишься с раной де ла Мотта. И с повреждениями, и со всем, что там есть. Он юн, здоров и силён, и всё с ним будет хорошо. Будет-будет.
— Да, — Клодетт вздохнула и зажмурилась.
Потом выбежала наружу.
— Вот так, — вздохнула Марион.
— Ничего, все выживут. Выживут и выздоровеют, — Саваж взял её за руку.
Когда пришёл отец, они так и были — она лежала, он полулежал и держал её за руку. Отец оглядел обоих, подержался за их сложенные руки сверху, шикнул на Марион, которая пыталась пробормотать что-то вроде «здравствуйте, господин генерал».
— Я рад, дети, видеть вас снова, — произнёс он, угнездившись на стуле. — Почему не позвали?
— А должны были? — Саваж попытался улыбнуться.
— Я ж ещё не совсем развалина, помог бы. Глядишь, и меньше разрушений было бы.
— Думаешь, мы не справились?
— Полагаю, справились, — отец не возражал, нет.
Или ему тоже хотелось побить врагов? Или там что-то ещё?
— Если честно — мы не подозревали, что встретим там этого неведомого Пти Мартена. Ты его знаешь? Он что-то нёс про матушку, — Саваж смотрел на отца в упор, не желая пропустить ничего.
— Знаю, — кивнул тот. — Ещё как знаю, просто он давно мне не попадался. Опасался, полагаю. И почему он решил, что с моим сыном будет проще, чем со мной? Так и не поумнел, видимо.
— Кто он таков? Я только за пару часов до этой встречи узнал о его существовании. Забавно жить себе, а потом вдруг столкнуться с тем фактом, что мешаешь жить кому-то просто одним своим существованием. Да ещё и не одному, — Саваж усмехнулся невесело, вспомнив Ла Валетта.
— Ну, про то, с чего сбрендил Ла Валетт, я тебе ничего не скажу, — покачал головой отец. — Сам разберёшься, наверное. А вот с Пти Мартеном я бы побеседовал, конечно. Он, понимаешь ли, на самом деле Жан-Клод Тьерселен, а Пти Мартен — это его самоназвание.
— Удивительно. И чем ему не понравилось называться Тьерселеном? Марион, это наши, можно сказать, дальние родичи, некроманты. Одна из ветвей, отделившаяся от фамилии лет триста назад. У нас там общий предок — первый Саваж, ставший герцогом. И Тьерселены происходят от одного из внуков этого Саважа.
— Там загвоздка, как я понял, в том, что он родился универсалом в семье некромантов. Другое дело, что дед его по матери вполне себе был универсалом, и прадед, как я понимаю, так что ничего удивительного. Но Франсуа Тьерселен, его отец, с чего-то решил, что у двух некромантов все дети непременно тоже будут некромантами, — усмехнулся отец.