— Здравствуйте, госпожа Блуа, — произнесла она как-то нерешительно.
— Здравствуйте, госпожа герцогиня, — кивнула Марион.
Подумала — и решила не шевелиться. Ещё успеется.
— Нет-нет, не вставайте, не нужно, — сказала герцогиня, собственноручно взяла стул, поставила его рядом с кроватью и села. — Как вы себя чувствуете?
— Спасибо, уже неплохо. Наверное, вскоре и меня, и Жана отпустят. И с ребёнком всё в порядке, если вы об этом.
— Я обо всём, — вздохнула та. — Это хорошо, что вы все в порядке. Жан… ещё спит. Я зайду к нему потом, от вас.
— Да, конечно, — Марион не понимала, что будущая свекровь от неё сейчас хочет.
Просто убедиться, что она выздоравливает? Или там что-то ещё?
— Госпожа Блуа… я должна спросить вас.
О, вот оно. Молодец, не ходит вокруг да около, идёт вперёд сразу.
— Да, конечно.
— Вы ответите мне?
— Постараюсь, — уже страшно.
Что там такое-то? В этой голове может быть всё что угодно.
— Вы понимаете… что ваш с Жаном ребёнок может оказаться некромантом? — и смотрит так, будто и вопрос дался ей непросто, и какой ответ ждёт — сама не знает.
— Вполне. Раз Жан некромант, то это совершенно естественно.
— Вы… считаете, что это естественно?
— Да, конечно. У меня нет сомнений в том, что некроманты — такие же люди, как все прочие, — фыркнула Марион. — Я училась с некромантами, потом служила с некромантами. Дружила с некромантами. Теперь вот жду ребёнка от некроманта. Что там, меня спасли только потому, что мой ребёнок от некроманта, и меня оказалось можно лечить нестандартными методами. Смертью защитить от смерти — понимаете? Жаклин сказала, что, вероятнее всего, беременность от любого другого мага могла меня убить. Потому что организм не смог бы сам перестроиться, а подпитать его так, как они это сделали, не удалось бы.
Госпожа Коринна смотрела во все глаза и не дышала. Потом отмерла, смогла вдохнуть.
— Вот как, значит.
— Да, — Марион взглянула Коринне в глаза. — И ваш внук родится только потому, что его отец, ваш сын — некромант. И — нет, я такого не ожидала, да никто, я думаю, не ожидал. Так вышло. И тот или те, кто там приглядывает за нашими судьбами, решили, что лучше всего — вот так.
Госпожа Коринна молчала, потом произнесла совсем тихо:
— Я ведь отказала Жан-Клоду потому, что его родители — некроманты, оба, и его ребёнок тоже мог быть некромантом. И вышла за Саважа. Но у того некромантом оказался брат деда, и этого оказалось достаточно, чтобы наш сын родился… тем, кем родился.
Вот ведь, думала Марион. И что же, эта вот Коринна всю жизнь потом жалела, что отказала тому Жан-Клоду? Или нет, просто вспоминала? Или даже не вспоминала? А тут он появился, и пришлось вспомнить?