— Понятия не имею, — покачал он головой. — А что там?
— Посмотри.
Он взял папку, раскрыл, посмотрел… рассмеялся.
— Это, звёздочка моя Марион, называется, если я правильно запомнил, ихху. Редкий вид этнической нежити, водится на севере континента. И тут ещё есть экземпляры, он, понимаешь, писал учебник по этим самым видам.
— Этнической… это, что ли, фольклорной?
— Ну да, про которых сказки рассказывают. Они водятся в определённой местности, за пределы не выходят и силы за пределами не имеют. Но в месте обитания могут быть опасны необыкновенно. Знаешь, мне жаль, что с ним так вышло, с Ла Валеттом. Он был фантастическим учёным и преподавателем, и если б я знал, что он за что-то там на меня обижен…
— И что бы сделал? Понимаешь, человек такое существо — всегда найдёт на что обидеться, если это вообще ему свойственно. Если он о тебе что-то такое думал, то непременно нашёл бы, что ещё в тебе его раздражает. Другое дело, что обычно люди не убивают тех, кто их раздражает.
— От Пти Мартена заразился, наверное.
— Не исключено. Слушай, а там ещё картинки есть?
— Да. Здесь в папке все его иллюстрации к учебнику. Он отлично умел зарисовывать такие явления.
— И что будет с учебником теперь?
— Постараемся издать. Сделаем один экземпляр для библиотеки Академии — вот с этими самыми рисунками. И некоторый небольшой тираж — с обычными изображениями.
— А такие иллюстрации можно копировать?
— Да, если знать как. Магическое книгоиздание решило эту задачу уже довольно давно.
— Видимо, я просто не сталкивалась. Ладно, давай, я посмотрю остальных.
В папке оказалось ещё два десятка подобных рисунков, и ещё на отдельных листах справка по каждому виду. Где живёт, чем питается, каковы особенности жизненного цикла. Всё очень чётко, доходчиво и понятно. Эх…
— Ну что, звёздочка моя, спать? — её Саваж собрал все свои бумаги в кучу и отодвинул от себя.
— Спать, — согласилась Марион.
Наутро поднимались рано, завтракали, приводили себя в приличный вид. Клодетт, конечно, немного поколдовала над саважевским лицом, и он сейчас был избавлен от последствий кровоизлияний — и под глазами, и в глазах, но всё равно осунулся, посуровел и не очень-то напоминал того вальяжного профессора, с которым Марион познакомилась на конференции вечность назад. Но булавка в галстуке искрилась в солнечном свете, а тщательно расчёсанный хвост аккуратно лежал меж лопаток, только вот глаза смотрели сурово. Взгляд матёрого некроманта, кто не понял.
Генерал выразил желание отправиться с ними, и Марион была этому рада. Потому что никогда не бывала в зале заседаний парламента, а генерал бывал, и Жан бывал. Портал, один шаг, и они там.