Про дворец Марион, конечно же, знала — что он, как и многое другое в столице, когда-то принадлежал Роганам, но во время Великой революции его как раз впервые использовали для заседаний парламента и правительства. Так и осталось — несмотря на Наполеона, реставрацию Роганов, Вторую империю и ещё раз Роганов. А потом уже случилась республика, но по сей день перед началом заседания проводили старую церемонию — уважаемые парламентарии напоминали себе, для чего они здесь собрались и обещали действовать на пользу обществу и государству. Традиционное обращение зачитал ведущий заседание председатель, и традиционно за него проголосовали, единогласно — как поняла Марион.
Они разместились на балконе для гостей и прессы, был такой. В теории любой гражданин мог прийти и послушать, но фактически, конечно, нужно было обосновать необходимость своего присутствия, а журналистам — получить аккредитацию. И, как понимала Марион, были заседания более или менее популярные. Сегодня и в зале яблоку было негде упасть — явились все, кворум наберётся без проблем. И балкон был забит — представители всех крупных столичных изданий, и два телеканала — официальный государственный и частный ТВП-27. И разного рода пришедшие люди вроде их троих. Генерала Саважа пропустили без вопросов — в охране стояли люди, которые его знали. Её Саважа тоже знали и тоже пропустили. Кто-то был доброжелателен — мол, правильно, послушайте, всё ли верно, что там про вас будут говорить. А кто-то шипел под нос про «проклятых некромантов».
Заседание началось очень бодро — с выступления того самого депутата Фредерика Бурже. Он вышел и принялся прямо соловьём разливаться о некромантах как самой ненадёжной части общества, источнике постоянной опасности. И изложил основные положения закона — запрет изучать некромантию, запрет практиковать некромантию, запрет для некромантов преподавать, служить, занимать государственные должности. Ибо нечего.
Кажется, общественное мнение как-то подготовили, и господ парламентариев тоже как-то подготовили. Начались обсуждения. Выходили и простецы, и маги, и далеко не все простецы были настолько бестолковы, чтобы однозначно поддерживать инициативу. Потому что имели дело и с нежитью, и с другими надобностями, для которых важен некромант. Однако депутат Бурже как инициатор принятия закона — в прессе его так и называли, «закон Бурже» — бодро отвечал, что некроманты показывают невероятные показатели преступности и вообще опасны для всех прочих.
Когда выступления парламентариев иссякли, было предложено высказываться компетентным специалистам. Пригласили министра внутренних дел, господина Артура Шомона, простеца. А тот спросил: