И оказавшись у него на коленях за крошечным столом на кухне, Марион понимала — да, торопиться не стоит, нужно повторять. Повторять, пока не свалилась никакая рутина, никакая повседневность, пока не догнали неприятности. Поэтому — чёрт с ней, с одеждой, пусть её приведут в порядок в магической чистке. Интересно, что подумают о таком странном наборе — пафосном смокинге с белой сорочкой и бабочкой, и полевой форме Легиона плюс комплект кружевного белья? Да что бы ни подумали, кого это волнует вообще. А волнует этот странный красавчик-некромант. Гроза привлекательных студенток, наверное.
Впрочем, сейчас эта гроза кого бы то ни было принадлежит ей и только ей. И нужно пользоваться…
— Эй, что ты делаешь?
По мнению Марион, открывать шторы и запускать в спальню солнечный свет было совершенно лишним. Потому что… не нужно её так пристально разглядывать! Нечего, и всё! Она хмуро глянула на Саважа и заползла под простыню.
— Любуюсь, — жёлтые глаза прямо искрились восхищением.
Совершенно, между прочим, искренним.
— На что там любоваться, скажи? На множество шрамов и торчащие рёбра?
Ну не могла она не спросить, не могла. Нет, не выпрашивала комплиментов. Ей просто нужно было знать. А скажет он правду или нет — она ж увидит.
— Ты ответишь, если я спрошу? — вдруг сощурился он.
Интересно, что такого он собрался спрашивать?
— Предположим, отвечу. Спрашивай.
— Откуда всё это? — и коснулся левого колена, как раз торчавшего из-под простыни наружу.
Левое колено переделывали дважды, первый вариант сустава не прижился. Это было ещё до Клодетт.
— Последствия одного задания.
— Что там с тобой делали, на том задании? — нахмурился он.
— На задании ничего. Это борьба с последствиями.
— И что там за последствия?
— С отложенным эффектом, — невесело усмехнулась Марион.
— Так. С отложенным эффектом, говоришь? — нахмурился он. — Это означает, что ты попала под то самое заклятье?
— Верно.
— И… постой, тот первый случай, о котором ты говорила, твой собственный? — он совершенно бесцеремонно стащил с неё простыню и оглядел.
— Ну, — уже бить, что ли?
Что это он вообще?
— Ох, Марион, — она и понять ещё ничего не успела, а он уже сгрёб её в охапку и усадил на колени.
Обхватил её всю и уткнулся носом в макушку.
— Что такое? — дёрнулась было она, но протест подавили в зародыше.
— Прости бестолковца, вот что. Я бы и не подумал, что ты говоришь о личном опыте. И просто о том, что ты всё это пережила. Тебя вылечили до конца?
— Я надеюсь, что да. А если не о личном, то что, можно разносить по кочкам? — отстранилась, взглянула сурово.