— Марион, давай, ты попробуешь поесть. Ну хоть что-то.
— Я не могу. Клодетт. Ты же знаешь.
В первые три дня она не могла проглотить ни кусочка, потому что внутри у неё не задерживалось ничего. Клодетт страдала, угрожала внутривенным питанием. Марион понимала, что питаться нужно, но — не могла, совсем не могла. Вообще, во время болезни так и было, её рекорд без еды, кажется, пять дней, что ли, но тогда она могла пить воду, по глоточку. Всё время по глоточку. По маленькому. В воде растворяли какие-то питательные вещества, иногда прокатывало. А сегодня пока даже с глоточками не получилось.
— Марион, мы должны что-то придумать, — Клодетт едва не плакала сама.
— Да что тут придумаешь, — говорила в ответ Марион.
— Девки, а ну перестали страдать, — прикрикнула на них вошедшая Жаклин. — Марион, ты сейчас выпьешь вот это, ляжешь и не будешь шевелиться хотя бы час. А мы понаблюдаем.
Жаклин держала в руках стакан, наполненный какой-то зеленоватой жидкостью с резким неприятным запахом.
— Что это? — спросила Марион.
— Зельевары нашли в каком-то древнем манускрипте. Как раз чтобы питать беременных, если они почему-то не могут есть. Написано, что вкус противный, но придётся потерпеть. Вдруг сработает?
О да, Жаклин подняла на уши магических фармацевтов, а Клодетт заслала кого-то в академическую библиотеку. Кажется, на Марион сейчас будут тестировать разные преданья старины глубокой.
Правда, с тестами вышло хорошо. Вонючее зелье усвоилось, и в течение некоторого времени после него Марион могла принимать пищу. Она лежала, сколько говорили, а потом ела — бульон, нежирное мясо и что-то ещё. Или хотя бы просто сухарики с водой. В крошечных количествах, но ела. А через несколько часов снова пила эту гадость. И потом опять немного ела. И крепкий изначально организм запускал регенерацию. Ноги стали лучше слушаться, руки — подниматься, в глазах быстрее наводилась резкость. Можно было жить дальше. Понемногу. Правда, приступы слабости, скачки давления и прочие неприятности всё равно случались, но Марион притерпелась, а Клодетт и Жаклин говорили: ещё неделю выиграли, отлично.
Клодетт даже разрешила ей перебраться к Люсиль, только чтоб являться на осмотр каждый божий день, и взяла с неё обещание, что Марион, случись малейший к тому повод, свяжется, прибудет в госпиталь и останется там сколько нужно. Марион не возражала — что там возразишь?
Но нужно было как-то устраивать жизнь на эти ближайшие месяцы. Она сказала Люсиль, что есть сложности, да, но с ними борются. Да, один раз побороли, может быть, и снова получится.