— Ев, ты нашла мой любимый снимок!

Голос за спиной — хрипловатый, тёплый. Оборачиваюсь. Диана стоит рядом, красивая, с бокалом игристого, с блеском в глазах, — и смотрит не на меня, а на снимок, с такой нежностью, с таким обнажённым чувством, что мне хочется схватить её бокал и разбить его о стену, чтобы осколки полетели на белые стены, на чёрные рамы, на её платье, на эту подпись «Мой».

Но я не бью. Я поворачиваюсь и спрашиваю ровно:

— Кто это? Кого-то он мне напоминает.

— Один человек, — говорит она тише обычного, с интонацией, которой женщины говорят о мужчинах, которых любят по-настоящему. — Важный.

Пауза.

— Повезло тебе, — говорю я.

И Диана смотрит на меня — и в её взгляде мелькает что-то похожее на жалость, тень, скользнувшая по лицу, быстро, почти незаметно. Жалость. Она жалеет меня. Стоит перед фотографией моего мужа с подписью «Мой» и жалеет меня, потому что думает, что я не знаю. Думает, что я слепая. Думает, что ей повезло — иметь его и иметь меня, дуру с белыми розами.

Через час выхожу из галереи раньше Максима — говорю, что болит голова. Он целует в лоб, говорит «езжай, малыш, я скоро», и его «скоро» — это «через два часа, когда все уйдут и мы с Дианой останемся одни», и я знаю это, и он не знает, что я знаю.

Декабрьский воздух бьёт в лицо. Стою на тротуаре, достаю телефон и набираю текст — быстро, зло, без черновиков:

«Сегодня я увидела фотографию своего мужа в галерее его любовницы. Он стоит спиной к камере, у окна, в позе человека, которому хорошо. Подпись — „Мой". Одно слово. Одна точка.

Самое страшное не то, что она считает его своим. Самое страшное — что в ту секунду я подумала: может, так и есть. Может, он никогда не был моим — может, „мой" — это иллюзия, которую я кормила десять лет белыми розами и бургундским, и верой, и терпением, и любовью, которая оказалась не фундаментом, а штукатуркой, и под штукатуркой — чужой дом, с чужим окном, с чужой подписью.

Стеклянный дом разбился. Не с грохотом. Не с криком. А тихо, в углу галереи. Одно слово. Одна точка.»

Публикую.

Телефон звонит. Незнакомый номер, беру трубку.

— Вы ведёте блог «Стеклянный дом»? — спрашивает мужской голос без предисловий, голос человека, в котором слышны деньги, власть и отсутствие свободного времени.

— С чего вы взяли? — отвечаю я.

— Меня зовут Андрей Волов, редакционный директор издательства «Слово». Мы читаем ваш блог. Вся редакция читает. Мой заместитель плакала на совещании — а это женщина, которая не плакала, когда мы потеряли права на Стивена Кинга. Я хочу предложить вам книжный договор.