— Это Лера?

— Да. После развода я купил пианино сюда, чтобы она могла заниматься и у меня. Лера заявила, что одна не будет. Пришлось садиться рядом. Она выросла, а пианино осталось.

— А вальс?

— Она выбрала его для выпускного. Играла, а я переворачивал страницы и мешал советами. А вы?

— Совсем чуть-чуть.

Я провела пальцем по надписи «Папа, медленнее». Карандаш почти стёрся, но Волков всё равно открывал тетрадь на этой странице.

— Она ещё играет?

— Когда приезжает. Редко.

— Играете, когда не спится?

— Да.

Волков снова взял первые аккорды, но через несколько тактов сбился и убрал руки. Телефон лежал рядом на диване.

— Я всё время думаю, что мог успеть, — сказал он.

— Знаю.

Он посмотрел на меня, потом на клавиши.

— Мне нужно было что-то ещё сказать?

— Ничего.

— Сыграйте ещё.

— Я могу уйти в гостевую, если мешаю.

— Не мешаете.

Я села на диван. Волков повторил трудный переход ещё несколько раз. На пятом перестал смотреть на телефон. Один раз начал не с той страницы, заметил только в середине и вернулся. Я ничего не сказала.

Через двадцать минут он впервые доиграл вальс до конца. Последний аккорд получился глухим; Волков поморщился, но начинать заново не стал. Закрыл крышку и только тогда вспомнил про чай. Тот давно остыл.

— Спасибо, — сказал он.

— Утром позвоните Лере.

— Уже написал. Она увидит сообщение и приедет.

Он принёс мне полотенце и ушёл в свою спальню. Я вылила остывший чай, вымыла чашку и вытерла со столика липкий круг от мёда. Потом легла в гостевой и закрыла дверь. Из гостиной больше не донеслось ни звука. Перед сном я снова вспомнила его левую руку на клавишах.

Утром квартира молчала, только за стеной коротко зашумела вода. Я приняла душ и нашла в нижнем ящике фен с буквой «Л», выведенной розовым лаком.

Я стёрла остатки лака у кутикулы, подпилила два сломанных ногтя и замазала серое под глазами. Подсохшая тушь оставила точку на веке; пришлось смыть и начать заново. Седую прядь у виска пригладила кремом. Последний раз я так собиралась на свидание к малознакомому мужчине больше двадцати лет назад. Илья тогда позвонил на домашний, назначил встречу у метро и опоздал на двенадцать минут.

В сумке лежали две чистые блузки. Белая делала меня похожей на женщину, которая пришла за справкой, синяя мялась ещё до того, как её надевали. Я выбрала синюю и десять минут отпаривала над душем. Не хотелось почему-то просить отпариватель.

Потом расстегнула верхнюю пуговицу, застегнула обратно и рассердилась на себя. А после сорока как люди ходили на свидания и влюблялись? Как люди понимают, что нравятся друг другу? И как понять, что у мужа другая?