Нажала на его имя.

Не позвонила.

Если сейчас напомнить, что дверь ванной он закрыл сам, Илья назовёт это подготовкой ответа.

Если не напомнить, Даня может растеряться. Или сказать не так. Или промолчать.

Илья уже придумал пояснение для каждого варианта.

Я открыла заметки.

«Ванная. Даня закрылся сам. Илья находился дома».

Следующая строка:

«Ужин. Ушёл из-за стола после ссоры с Викой. Тарелка осталась на кухне».

Потом:

«Вино. Один бокал несколько раз в месяц».

Я добавила четвёртый пункт:

«Лёва. Даня давал йогурт, пока я была в душе. Из квартиры не уходила».

Рядом поставила даты, которые ещё могла вспомнить.

Сохранила.

Телефон убрала под подушку.

Через минуту достала обратно и проверила, не написал ли Даня.

Он не написал.

На шестой кровати кто-то повернулся лицом к стене. Металлическая сетка скрипнула. За дверью прошли две девушки. Одна громко рассказывала, что её начальник «совсем охренел». Вторая смеялась.

Обычная жизнь продолжалась в двух метрах от моей койки.

Спать я не легла.

В ванной Даня заперся после истории с Викиным телефоном. Ему было десять. Телефон он взял без разрешения, уронил на лестнице и два дня делал вид, что трещина на экране появилась сама.

Я запретила идти к другу, пока не признается.

Он ушёл в ванную и повернул защёлку.

Я сидела снаружи на холодном полу. Сначала уговаривала. Потом злилась. Потом сказала, что никуда не уйду, пока он не откроет.

Илья прошёл мимо два раза.

Первый раз спросил, долго ли мы ещё собираемся устраивать цирк.

Второй пробубнил что-то более грубое.

Через двадцать минут Даня вышел сам. Красный, с мокрыми глазами. Я обняла его, он оттолкнул меня и ушёл в комнату.

Дверь закрывал он.

Но я действительно сидела с другой стороны и не уходила.

Из таких деталей Илья мог складывать любую семью.

В половине второго я всё-таки выключила свет.

За окном капало с железного отлива. Рядом кто-то сопел, посвистывая на выдохе. Под матрасом давила поперечная перекладина.

Я лежала с открытыми глазами и думала, что утром попрошу у Волкова копию заявления.

Утром всё можно будет разложить.

Дата.

Время.

Свидетели.

Так я решала все проблемы раньше.

Потом вспомнила кабинет Татьяны Павловны. Её тонкую синюю ручку. Как из ответа про ванную на лист могли попасть три слова: «плакал», «ждала», «за дверью».

У чужой ручки была своя арифметика.

Утром меня разбудил телефон.

Сначала я решила, что это будильник, и провела пальцем по экрану. Потом увидела имя.

Даня.

— Мам, я возле метро.

Я села.

Справа сразу потянуло поясницу.

— Возле какого метро?

Он назвал станцию рядом с хостелом.

На заднем плане гудел поезд. Женский голос объявлял закрытие дверей.