— Документы потом. Сначала установим местонахождение несовершеннолетнего и обстоятельства ухода.

— Я приехал сам, — сказал Даня.

— Мать знала, что ты собираешься?

— Нет.

— Звала тебя?

— Нет.

— Давала деньги на дорогу?

— Нет.

Илья стоял возле двери.

— Он находится под её влиянием.

Даня стиснул зубы.

— Перестань говорить за меня.

Илья сразу повернулся к инспектору.

— Видите? Раньше сын так не разговаривал.

Лариса Олеговна открыла папку.

— Даниил, почему ты ушёл?

— Потому что папа заставлял меня говорить психологу то, чего не было.

— Я помогал ему сформулировать события, — сказал Илья. — Ребёнок годами находился в ситуации психологического давления и сейчас защищает мать.

— У меня запись.

Илья перестал двигаться.

Только на секунду.

Потом протянул руку.

— Дай телефон.

Даня прижал его к груди.

Мужчина в форме встал между ними.

— Без резких движений.

— Телефон куплен мной, — сказал Илья. — На нём могут находиться материалы, полученные незаконно.

— Там ты говоришь мне врать.

— Следи за словами.

— Вот это ты и делаешь! Постоянно объясняешь, какие слова мне можно!

Даня повысил голос.

Лариса Олеговна начала писать.

Я увидела, как сын посмотрел на ручку.

Тонкая синяя линия побежала по листу. Через несколько минут от всей сцены могли остаться три слова:

«Возбуждён».

«Агрессивен».

«Отказывается возвращаться».

— Даня, не кричи, — сказала я.

Он повернулся ко мне.

— А что надо? Спокойно сказать, чтобы она записала, что я спокойный?

Лариса Олеговна закрыла ручку колпачком.

— Мне не нужна демонстрация спокойствия. Мне нужно понять, почему ты ушёл.

— Я сказал.

— Запись готов показать?

Даня посмотрел на меня.

Я положила руки на стол.

Не кивнула.

Он включил файл.

Голос Ильи заполнил маленькую кухню.

«Я не прошу тебя ничего придумывать. Я прошу перестать защищать маму».

Илья не перебивал.

Слушал с тем же выражением, с каким раньше проверял мои упреки, чтобы потом сделать ответный удар. В прямом, а иногда и переносном смысле.

Синие пятна от его рук я всегда тщательно скрывала от всех. Даже от себя, а ведь это могло пригодиться сейчас в суде или нет?

Когда дошло до Кати, в коридоре снова открылась дверь.

Она вошла вместе с Викой.

Катя была в бежевом пальто, которое я видела на фотографии возле детской. Волосы собраны в низкий хвост. Под глазами серые круги.

Не беременная.

Не слабая.

Просто женщина, которая уже несколько недель жила в моём доме и теперь пришла объяснить, какой матерью я там была.

Вика держала телефон обеими руками. Куртка застёгнута до подбородка. Увидев меня, она остановилась.

— Мам.

Катя коснулась её локтя.

Не удержала.

Просто напомнила, рядом с кем надо стоять.