Я узнала её сразу.

По тому, как она тянула гласные, когда пыталась казаться мягкой.

— Я не был внутри тарелки, — сказал Даня на записи.

Катя вздохнула.

— Не груби.

Илья продолжил:

— Завтра Татьяна Павловна спросит про алкоголь.

— Мама не пила каждый день.

— Я не сказал «каждый день». Регулярно.

— На праздники.

— И по вечерам.

— Иногда.

— Вот и расскажи: иногда по вечерам. После этого она становилась раздражительной?

— Она и без вина злилась.

— Значит, становилась.

— Нет.

— Ты сейчас сам себя путаешь.

Даня выключил запись.

На кухне стало слышно холодильник. Мотор истошно задребезжал, потом замолчал. Надо чинить.

— Там дальше про Лёву, — сказал он.

— Волков уже едет.

Сын посмотрел на меня.

— Ты ему написала?

— Когда мы шли сюда.

— Конечно.

Я не стала оправдываться.

Волков приехал через двадцать минут. Без галстука, в тёмном пальто, мокром по плечам. Волосы прилипли ко лбу.

Он сел напротив Дани и не достал блокнот.

— Марина Андреевна сказала, у вас есть запись.

— Она уже всё рассказала?

— Только что запись существует.

Даня посмотрел на меня.

Проверял.

— Полиция скоро будет, — сказал Волков. — Возможно, приедет инспектор по делам несовершеннолетних. Вам не нужно доказывать, что отец плохой, а мать хорошая. Расскажите последовательность.

— Все говорят «расскажите правду».

— Другого способа пока не придумали.

— А если они решат, что это не правда?

Волков снял пальто и повесил на спинку соседнего стула.

— Тогда повторяйте конкретные вещи. Кто где сидел. Что лежало на столе. Какие слова прозвучали. Не объясняйте взрослым их чувства.

— Папа говорит, я вытеснил.

— Вытеснение нельзя подтвердить тем, что человек не согласен с чужой версией.

Даня открыл запись снова.

Дослушать не успели.

В коридоре раздались голоса. Администратор сказала, что кухня в конце. Кто-то ответил коротко и официально.

Первой вошла женщина лет сорока в сером пальто. За ней — двое мужчин. Один в форме. Второй в тёмной куртке, с синей папкой.

Илья появился последним.

Он успел переодеться. Светлая рубашка, тёмное пальто, чистые ботинки. Волосы аккуратно зачёсаны.

Встревоженный отец.

Я посмотрела на свои домашние брюки, старую футболку под курткой и пластырь на пальце.

К встрече готовился не тот родитель, чей ребёнок ушёл.

— Даня, собирайся, — сказал Илья.

Сын отодвинул стул.

Не встал.

— Я не поеду.

Женщина представилась Ларисой Олеговной, инспектором по делам несовершеннолетних. Мужчина в форме показал удостоверение. Второй назвал фамилию, которую я не расслышала, и следственный отдел района.

Волков поднялся.

— Я представляю интересы Марины Андреевны.

Мужчина с папкой посмотрел на него без удивления.