— Почему ты приехал?

Сын положил ложку на стол.

— Потому что он сказал: если я люблю Лёву, должен перестать тебя защищать.

— И что ты ответил?

— Что Лёва тебя любит.

— А он?

Даня сжал губы.

— Что маленькие дети любят и тех, кто им вредит.

Женщина за стойкой поставила рядом с нами сахарницу. Посмотрела на мокрый лист, на Даню, на меня.

Ничего не спросила.

— Я не хочу завтра туда идти, — сказал сын.

— Просто исчезнуть нельзя.

— Можно попробовать.

— Даня.

— Все взрослые говорят, что нельзя. Нельзя не идти. Нельзя молчать. Нельзя кричать.

Я не нашла слов.

Илья готовил список. Я сохраняла переписку для суда. Волков собирал документы. Психолог выбирала слова для своей папки.

Каждый защищал ребёнка, пока ребёнок говорил то, что помещалось в его версию.

— Ты хочешь остаться со мной? — спросила я.

— Я не знаю.

— Хорошо.

Даня насторожился.

— Что хорошо?

— Что не знаешь.

— Папа говорит, ты будешь притворяться, что не давишь.

— Папа много говорит.

— Ты тоже.

Тут спорить было бессмысленно.

Я достала телефон.

— Я должна написать отцу, что ты со мной.

— Зачем?

— Потому что ты несовершеннолетний и ушёл без предупреждения.

— Он приедет.

— Скорее всего.

— Тогда зачем я вообще сюда ехал?

— Чтобы не сидеть с этим листом одному.

Я написала:

«Даня со мной. Он приехал самостоятельно. Мы возле станции, сейчас идём в хостел. Адрес пришлю позже».

Показала сообщение сыну до отправки.

— Нормально?

Он прочитал.

— Про лист не пиши.

— Не буду.

Сообщение ушло. Следом геолокация.

Две галочки стали синими почти сразу.

Ответа не было.

— Ты всё сохраняешь? — спросил Даня.

— То, что относится к суду.

— Мои сообщения тоже?

Я не ответила сразу.

Этого хватило.

— Ты показывала Волкову?

— Некоторые.

— Какие?

— Про переезд. Про бумаги, которые тебе давали. Когда ты написал, что тебе страшно.

Лицо у него изменилось. Не сильно. Просто стало закрытым.

— Почему не сказала?

— Боялась, что ты перестанешь писать.

— Правильно боялась.

— Надо было предупредить.

— Но не предупредила.

— Нет.

Он взял телефон со стола и сунул в карман.

Я могла объяснить, что спасала его сообщения. Что без них Илья сказал бы, будто сын доволен и ничего не боится.

Объяснение было хорошим.

У Ильи тоже все объяснения были хорошими.

— Больше тайком не покажу, — сказала я. — Сначала спрошу. Если будет вопрос безопасности, возможно, всё равно придётся использовать переписку. Но ты будешь знать.

Даня кивнул.

Не простил.

Просто услышал.

До хостела дошли под одним зонтом. Сын шёл чуть впереди, чтобы не задевать меня рюкзаком.

Администратор сразу посмотрела на него.

— Несовершеннолетние в женском номере не ночуют.