— Должен был?

— Я сейчас не в системе. Не буду врать, что вижу склад онлайн. Не вижу. Но я слишком хорошо помню эту строчку.

Я закрыла глаза.

Списано: сорок две.

Возврат: сорок две.

Склад временного хранения: сорок две.

Остаток: ноль.

Так не бывает.

— Восемьдесят четыре единицы, — сказала я. — Половина уходит как брак. Половина — как возврат. Остаток ноль. А внизу примечание: «К. заберёт акты после ПВЗ».

— Ковалёва?

— Да.

Он помолчал.

— Ты уверена, что не путаешь?

— Нет. Я уверена, что не путаю.

И только тут я наконец поймала то, что всё это время царапало изнутри.

— Я поняла, зачем Илья тогда сам прислал мне 17Б, — сказала я.

— Зачем?

— Не чтобы я проверила. Чтобы я закрыла. На бегу. Между мясом, детьми, вилочками и гостями. Быстро. Без романов. Чтобы потом, если всплывёт, сказать: Марина смотрела. Марина вела проект. Марина была в курсе.

В трубке коротко хмыкнули.

Не весело.

Узнавая тип.

— То есть ему нужно было твоё молчаливое “да”.

— Да.

— Хорошо, — сказал Роман Николаевич. — Тогда слушай меня внимательно. Я сейчас поднимаю своего человека на склад. Своего. Не Илью. Если там действительно лежит то, что по бумагам ушло возвратом, акты я не подписываю. Платежи торможу.

— Спасибо.

— Рано. И ещё. Ничего больше по телефону не говори. Ни мне, ни ему.

— Поняла.

— Ты где сейчас?

Я посмотрела на мокрый асфальт, на кирпичную ограду, на своё отражение в чёрном стекле машины. Бледная женщина в чужих носках. С головной болью. С перегаром как уликой. С двумя с половиной тысячами на карте.

— Не дома, — сказала я.

— И правильно.

Он отключился.

Я ещё секунду держала телефон у уха, хотя в трубке уже шли короткие гудки.

Шла по улице. Голова гудела. Искала глазами аптеку.

Потом телефон завибрировал снова.

Илья.

«Где ты?»

Я посмотрела на экран и сразу поняла: не потому, что волнуется. Потому что Роман уже успел кому-то позвонить.

Я убрала телефон в карман и пошла. Не домой. Просто вперёд. Хоть куда-нибудь, где можно выпить воды, сесть и перестать выглядеть как женщина, которую прямо сейчас удобно прикладывать к делу.

Через два квартала я толкнула стеклянную дверь аптеки.

Внутри пахло картоном, мятой жвачкой и аптечной чистотой. Девочка за кассой что-то жевала и листала телефон под стойкой.

— Цитрамон, — сказала я. — И воду.

Она поставила на прилавок коробку и маленькую бутылку. Немного. Даже смешно.

Я приложила карту. Отказ. Ещё раз. Отказ.

На экране терминала вспыхнуло сухое, деловое:

Операция невозможна.

— Ещё раз попробуйте, — сказала девочка без интереса.

Я отошла в сторону и открыла приложение.

Семейный счёт — недоступен.