На выходе меня чуть не снесло вечерним воздухом. После подвала, где пахло горячей пылью, улица показалась слишком широкой, слишком живой. Машины, курьеры на электровелосипедах, подростки, чей-то смех, чей-то мат, остывающий асфальт, запах шаурмы, жареного масла и переполненной урны. Городу было абсолютно плевать, что меня только что официально вызвали в суд где у меня собирались отбирать детей.

Я поехала за ноутбуком.

В метро Даня так и не написал. Эта тишина пугала сильнее, чем если бы он строчил мне каждые пять минут. Я открыла наш чат. Перечитала его утреннее сообщение про переезд и новую школу. Набрала: «Я разбираюсь». Стерла. Слишком сухо и по-мужски. Набрала: «Ничего не подписывай и не соглашайся сразу, если тебе страшно». Оставила. Подумала. Отправила. Потом дописала: «Я люблю тебя». На это он тоже не ответил. Две галочки. Без ответа.

На пересадке меня накрыло. Не красиво, не кинематографично, как в фильмах, где женщина медленно сползает по стене, а всё вокруг замедляется под драматичную музыку. Просто в какой-то момент бетонный воздух стал густым, ступени эскалатора — кривыми, а сердце забилось в горле так, что стало трудно глотать.

Я остановилась возле автомата с шоколадными батончиками и сделала вид, что упорно ищу что-то на дне сумки. На самом деле я пыталась дожить до следующего вдоха.

Перед глазами на секунду потемнело черными точками. Потом медленно отпустило. Я достала влажную салфетку и вытерла ладони. Они были ледяными и мокрыми. Шея тоже. От салфетки резко пахло дешёвой лимонной отдушкой и спиртом. Запах был отвратительным, химическим. Лучше, чем кислым потом.

— Девушка, вам плохо? — спросила проходящая мимо женщина в бежевом плаще, притормозив на секунду. — Нет, — сказала я, не поднимая глаз. — Уже нет.

Продавец ноутбука жил в обычной серой панельке. В подъезде густо пахло жареным луком, сыростью и кошками. На лестничной площадке валялся детский самокат, у соседних дверей стоял мусорный мешок. Дверь открыл парень лет двадцати пяти, с мокрыми после душа волосами и в вытянутой домашней футболке.

— Вы за ноутом? — Да.

Он провёл меня на кухню. На столе, заляпанном чайными кругами, уже стоял аппарат. Серый, толстый, потёртый. Рядом скрученная зарядка и мышка.

— Я на нём учился, — сказал он, вытирая руки полотенцем. — Потом стационарный собрал. Этот валяется.

Валяется. Хорошее слово.

Я села на табуретку и нажала кнопку питания. Заставка появилась не сразу, но появилась. Я проверила все клавиши, открыла браузер, пробежалась по таблицам, проверила порты и камеру. Всё работало. Не летало, но работало. А мне нужен доступ к серверу, а не играть на нем в игрушки. Но игру тоже на всякий случай включила. Да, конечно, профессионалы бы скачали программу для тестов, а моих знаний хватило проверить игру и процессы. Убедившись, что всё работает сносно, я спросила: