Она назвала дату.

Через три недели.

Три недели Лёва будет просыпаться не со мной.

Три недели Даня будет решать, отвечать ли на мои сообщения.

Три недели Катя сможет ходить по моему дому и рассказывать, что детям нужен покой.

— Окончательное решение о месте жительства несовершеннолетних не принято, — продолжила судья. — До следующего заседания фактическое место их проживания не изменяется. Сторонам не чинить препятствий общению детей с обоими родителями.

Фактическое место.

То есть с Ильёй.

Не потому, что он выиграл.

Потому что мне некуда их привести.

Судья перечислила документы, которые каждая сторона должна представить, и закрыла папку.

— Разбирательство отложено. Сторонам понятно?

— Да, — ответил Илья.

— Да, — сказала я.

— Заседание окончено.

Мы встали.

Я собирала бумаги медленно. Не потому, что не понимала, куда что положить. Просто не хотела первой выходить в коридор и оказаться между Ильёй, Катей и детьми.

Илья подошёл сам.

— За Лёвой можешь приехать в субботу, — сказал он сухо, уже без той мягкости, которую показывал судье.

— Детали через Алексея Викторовича.

Катя встала рядом. Она посмотрела на Илью, а не на меня.

— В два у Лёвы сон. Лучше после трёх, иначе потом весь вечер будет капризничать.

Она говорила уверенно, без пауз, словно обсуждала режим собственного ребёнка.

— Я знаю, когда спит мой сын, — ответила я.

Катя сразу смягчила лицо.

— Марин, я просто хочу, чтобы ему было комфортно.

Вот это её «просто» прозвучало хуже любого хамства.

— Не надо объяснять мне, что нужно моему ребёнку.

— Я не хотела вас задеть, — произнесла она тихо и печально, будто это я напала на неё без причины.

Илья взял её за локоть. Не демонстративно. Просто направил к двери тем же движением, которым раньше придерживал меня в толпе.

Вика встала со скамейки. Катя забрала у неё сумку.

— Вик, ты с нами? — спросила она.

— Да.

Они пошли втроём. Илья впереди, Катя рядом, Вика чуть сзади.

Возле лестницы Катя достала телефон.

— Я маме напишу, чтобы Лёве есть не давала. Мы скоро будем.

Маме.

Она имела в виду мою свекровь.

Не меня.

Я теперь была женщиной, которой разрешат приехать в субботу после сна.

Волков дождался, пока они скроются за поворотом.

— Он выиграл? — спросила я.

— Нет, — ответил Алексей Викторович и начал складывать документы в папку.

— Дети остались у него.

Он застегнул папку и только потом посмотрел на меня.

— Они и до заседания находились у него. Суд сегодня не определил их место жительства.

— Но мне их не отдали.

Волков выдержал короткую паузу. В его голосе не было ни жалости, ни раздражения.

— Куда, Марина Андреевна?