Элла. Лучше и придумать было невозможно.
Да, это она, и тогда Андрей Николаевич, не дожидаясь, пока молодая женщина пристегнёт ремни, заводит свой мотоцикл. И отъезжает от стоянки первый.
* * *
Горохов пропустил её вперёд, а потом на одной из тихих улиц догнал, и когда она притормозила на перекрёстке, поравнялся с нею и постучал в стекло водительской двери. Оно было сильно затемнено, и он не видел, что происходит в салоне, но стекло не опустилось, и тогда он постучал ещё раз, и на этот раз склянкой с веществом. А потом показал саму склянку, будучи уверенным, что на сей раз привлёк её внимание.
И вот только тогда стекло опустилось на пару сантиметров, и женщина сказала в образовавшуюся щель:
— Я ничего не покупаю.
— Элла, я ничего не продаю. Это вообще не тебе, это твоему начальству.
Она уже могла поехать дальше, но не поехала. Стекло опустилось ещё на несколько сантиметров, и на сей раз он увидел её глаза. Большие и выразительные. Они глядели на него пристально, словно пытались под его светозащитными очками и респиратором угадать его лицо. И через пару секунд она спросила:
— А что это?
— То, что вы давно ищете по всей степи, — отвечает Горохов. — Езжай в Институт Генетики и Общей Биологии, они дадут тебе заключение насчёт этого вещества. Потом можешь поехать к своему начальнику и сказать, что знаешь, где взять его целую пробирку, — он протягивает скляночку с первожизнью к приоткрытому окну.
И тогда стекло опускается ещё ниже, и её тонкие пальцы в дорогих перчатках берут склянку. Теперь он уже видит её лицо. Да, Элла прежнему хороша собой. А ещё она умная девочка, схватывающая всё на лету. Элла уже приходит в себя, начинает соображать:
— Хорошо, я съезжу в Институт. А как мне потом найти вас? Или вы найдёте меня сами?
— Дай свой телефон, я вечером позвоню тебе.
— Записать его вам?
Раньше, до перерождения, он бы попросил просто назвать номер, с уверенностью, что воспроизведёт его в точности, но теперь он с трудом вспоминал цифры и поэтому согласился:
— Да, запиши.
Сзади них уже две машины; красотка и степняк, общаясь, мешают проезду, но пока она пишет ему номер телефона, Горохов, обернувшись к сигналящим сзади, показывает: сейчас-сейчас, и получив наконец бумажку, крутит ручку акселератора и срывается с места. Обернувшись, он видит, как и её жёлтая машинка трогается вслед за ним и не спеша катит куда-то на запад. Возможно, к Институту, тот как раз в том направлении.
* * *
Он пообедал у Анны Сергеевны простой и сытной кукурузной кашей с жареным свиным салом, потом ополоснулся, но спать не стал, взял обе пробирки с веществом и вышел на двор. Делал вид, что занялся мотоциклом, но на самом деле выложил пробирки, сняв предварительно с них крышки, на солнце, а сам присел в тени. И думал о том, что старушка берёт с него лишнего. Слишком простая еда и маленькая комната, да ещё с нормированной водой, не стоят тридцати копеек в сутки. Но снять номер в гостинице за такие деньги в Агломерации было почти невозможно, а Горохов был без всяких натяжек настоящим богачом, так что он не собирался что-то менять. Посидел часик, пока пробирка лежала, дышала и питалась солнцем. А потом забрал вещество и пошёл к себе, отдохнуть немного.