— А вы? — спрашивает молодой голос.
— А мы с Метёлкой саранчу будем вынимать, да я пройдусь по его следу пару вёрст, может, что найду или что выясню; как свезёшь его, так возвращайся за нами.
— Ясно.
— Не ходи, — сипит бывший оперуполномоченный. — Не ходи, ничего не найдёшь, всё моё со мной.
Но через мощный респиратор, в котором села батарея, его, конечно, никто не слышит. И повторять у Горохова нет сил. Вскоре до него доносится тарахтящий звук дешёвого двухтактного мотора. И его начинают приподнимать с песка:
— А ну, робятки, взяли его… — командует шепелявый. — Так… Так…
Андрей Николаевич не хочет быть просто мешком, он, как может, помогает своим спасителям. Даже делает несколько шагов с бархана вниз, а там уже валится в железный кузов квадроцикла.
— Рюкзак его давай, — командует Володька.
— Ты аккуратно его вези, — настаивает шепелявый.
— Да знаю, — откликается молодой.
И мотор с треском набирает обороты, а Горохов, лежа в кузове и колыхаясь в такт движению, думает:
«Кажется, и в этот раз… выкрутился!».
Глава 10
Выкрутился, да. Вот только пока ехали, он так ничего и не смог рассмотреть вокруг себя. А ещё боль во всём теле… Болело, кажется, всё: плечи, ноги, спина, голова, как после ожога горела кожа на лице и шее… Не болела разве что правая рука, вернее, то, что от неё осталось. Видно, рана затягивалась…
Ну и главное… он почти ничего не видел. Кто его везёт? Куда? Помнил только разговоры добрых людей и надеялся, что всё так и будет, как решил шепелявый. Но оглядеться ему хотелось. Пытался по карманам нащупать тюбик с каплями для глаз, но не мог.
«Неужели выпал из кармана? Или капли закончились, и я его выбросил? — он вообще плохо помнил этот свой переход. Как он шёл почти шестнадцать часов? — Как шёл? Да как во сне… Это всё от препаратов!». От огромного количества разной химии, которую бывший оперуполномоченный принимал за последние пару дней.
Да и сейчас голова его была тяжела. И каждое движение квадроцикла по неровной почве отдавалось ему приступом боли. Бывшему уполномоченному даже казалось, что пока они ехали, он пару раз… засыпал, что ли. И приходил в себя, когда его снова встряхивало на ухабах. А потом всё стихло… Мотор был заглушен, и Горохов понял — по тому, как потемнело перед глазами, — что они остановились где-то в тени. Пришли люди, судя по голосам, молодые и взрослые, в основном то были женщины и дети. Они разговаривали… И наконец к нему прикоснулись.
— Инженер! — это говорил мужичина. — Давай-ка мы тебя вытаскивать будем. Ты держись.
— Да, — снова сипит Андрей Николаевич, и его и правда вытаскивают из кузова квадроцикла… Он пытается сам сделать несколько шагов, но они отдаются болью в мышцах ног, особенно в икрах и коленях…