Наверное, от этих слов она снова всхлипывает, а Горохов берёт свою куртку, проверяет, на месте ли оружие и деньги, надевает её и выходит из спальни буфетчицы.
* * *
Шубу-Ухай.
Худой, у него на лице плохо растёт щетина, как-то пучками, его одежда и обувь, его очки и респиратор — всё старое, всё утратившее приличный вид. Даже ружьё у него и то не очень, хотя для охотника инструмент — первое дело. В патронташе на поясе всего шесть патронов. Два жакана — это варана встречать, остальное мелкая дробь на птицу.
«Негусто. Бродяга какой-то, а не охотник».
Тут же был Хасан и, как понял Горохов, с ним ещё три человека. Все они пришли, видимо, выяснять отношения с приезжим. И вообще, пока он забавлялся с толстухой, народ в заведении занял все свободные столы. Кажется, пришли посмотреть, что тут будет происходить. Видно, слухи разлетелись, а других событий тут не бывает. А может, и просто так было тут заведено, что охотники спускаются и обсуждают день за дорогой водкой и плохим чаем.
В общем, бывший оперуполномоченный тянуть не собирался, он без понуканий подошёл к Шубу-Ухаю, смотрящему на него как-то невесело, и спросил:
— Вы Миша Татарин?
— Ну так я… — отвечает Шубу-Ухай и зачем-то оглядывается назад, на стоящего за спиной Хасана.
— Пётр из Тёплой Горы сказал, что я могу у вас забрать двадцать кило вяленой дрофы, — продолжает Андрей Николаевич. — Вы же знаете Петра и Мурата, у них грузовик.
— Так знаю, — охотник вздыхает. — Так это, у меня пока нет мяса, друг, потом приезжай, — он снова оборачивается назад, как будто интересуется у Хасана: я всё правильно говорю? Всё это представление Горохову абсолютно не нужно, и он берёт Мишу под руку и ведёт его к прилавку, а там просит Настю:
— Дорогая, а не нальёте ли нашему другу одну рюмочку.
— Ко-онечно, — отвечает та немного странно. И потом начинает наливать водку в стограммовую рюмку и проливает напиток на прилавок, ругается грязно, начинает пролитое протирать — она пьяна. Но Андрей Николаевич берёт рюмку и подвигает её к Шубу-Ухаю. А тот только этого и ждал, он тянет руку к посуде, но неожиданно бывший оперуполномоченный накрывает водку ладонью и, наклонившись к охотнику, произносит тихо:
— Я от Церен. Шубу-Ухай, ты ей нужен.
Глава 46
Миша ещё тянет руку к стакану, но тут замирает, а потом отвечает так же тихо:
— А я что-то так и подумал.
Горохов так и не убирает руку с выпивки, он продолжает:
— Я этих барыг сейчас пошлю ко всем чертям, садимся в машину и уезжаем, а если местные вздумают дурить — успокою. Тут, как я понял, всего одна рация?