А тот лишь отводит глаза и бормочет:
— Патроны брал, еду брал… Ещё всякое…
«Ещё всякое — это водка».
А Хасан к тому же и добавляет:
— У меня всё по честному, у меня записи есть.
Ну, тут уже делать было нечего, и бывший оперуполномоченный лезет в карман и достаёт узелок.
— Хасан, веди дарга сюда, я заплачу за Татарина.
— А мне? — неожиданно говорит один из людей, что пришёл с Хасаном и стоял с ним рядом.
— Кто это? — интересуется Горохов.
— Это Дима, — невесело отвечает охотник.
— Рубль сорок с тебя, Татарин, — напоминает ему Дима.
— Рубль двадцать, — пытается поправить его Шубу-Ухай.
— Ты был должен рубль двадцать, а патроны брал на пьяные глаза позавчера! — возмущается Дима-скупщик. — Забыл уже?
Миша молчит, но вместо него говорит Настя — пьяная-пьяная, а про дела не забывает:
— А мне рубль пятьдесят.
— Я всё заплачу, — говорит Горохов. Он хочет побыстрее закончить этот «концерт» и уехать отсюда. Поэтому, выложив деньги на стойку, снова обращается к Хасану: — Хасан, где Мишин дарг?
Скупщик подходит, забирает деньги и оборачивается к своему человеку:
— Приведи им страшилу.
Человек уходит, а Андрей Николаевич рассчитывается и с Димой, и с толстой Настей. И за охотника, и за себя. А Настасья спьяну разыгралась, она, ласково улыбаясь, попыталась ухватить Горохова за руку, но тот не дал себя поймать. И лишь сказал Шубу-Ухаю:
— Пошли отсюда.
Миша на прощание хотел всё-таки выпить ту водку, что уже была налита в стакан, но бывший оперуполномоченный перехватил его руку и поволок к выходу, а когда они вышли на улицу, спросил у него, чуть раздражённо:
— На кой хрен тебе этот дарг? Могли бы уйти, не заплатив ни копейки.
И Миша вдруг выдаёт ему:
— Так без меня погибнет она.
«Погибнет?».
Горохов смотрит на него через свои очки и не понимает. Он сам убил даргов не один десяток, первых своих даргов он застрелил, ещё будучи подростком, когда весь посёлок вышел охотится на этих животных. Тогда на их барханы пришла большая семья из полутора десятков взрослых особей. Самцов перебили мужчины ещё в первый день, а самки и детёныши разбежались по барханам, их нужно было искать и убивать, и тогда Андрюха Горохов с ещё двумя ребятами помладше нашли трёх даргских баб с детёнышами первыми и расстреляли всех. И вот теперь Андрей Николаевич Горохов с непониманием смотрит на своего знакомого охотника и проводника. И взгляд его, даже через очки, смущает Шубу-Ухая, и тот начинает пояснять:
— Гупа… она безобидная. Она не может вернуться в степь, её племя всё побито, в другое её не возьмут — съедят, и люди её везде убить хотят, везде в неё стреляют. А она полезная на охоте, и расходов на неё никаких. Она саранчу кушает, мясо сырое, воду почти не пьёт, все следы в горах и степи знает. Нос у неё хороший… Свежий кал варана за сто метров чувствует.