Глава 47
Потом самка дарга заснула. Она положила свою голову, голову вшивую, на колени проводнику (так же и ребёнок мог положить голову на колени отца) и спала крепко. Машину Андрея Николаевича, вообще-то не очень приспособленную к каменистым предгорьям, трясло изрядно, но Миша придерживал голову Гупы, не давая ей свалиться с колен. Бывший оперуполномоченный глядел на них через зеркало заднего вида… И не понимал…
«Что с ним такое?».
Но долго разглядывать их ему было некогда. Камни вперемешку с песком… В общем, дорога тяжёлая. Так они и ехали, пока не пришёл вечер, и вот тогда, сразу как в воздухе повисла тишина сумерек перед зарядом, он остановил своего «Термита». Горохов вышел осмотреть колёса, заглянуть под машину и заправить бак, да и Шубу-Ухай вылез из кузова за ним следом. Андрей Николаевич молча протянул ему сигарету и пошёл вокруг грузовичка, глядя на резину колёс. Резина была новая, отличная, колёса накачаны правильно, давления не потеряли, но оба правых колеса подраны о камни. Он вздыхает — жалко резину. А проводник идёт рядом, и когда Горохов присел у кабины на колено, чтобы взглянуть на подвеску, Миша ожидаемо заговорил с ним:
— Это… Спасибо, что забрал нас оттуда. Хасан на меня кричал, требовал деньги отдать, а я отдавал, как мог, я ему больше отдал, чем брал, я всем им больше отдал… А они ещё и ещё просили, говорили: долг, долг… ты ещё должен… Бумаги мне показывали. Записи. А что мне бумаги, я плохо в них понимаю… Я помнил, сколько у кого патронов брал… Я уже думал с Гупой уйти от них, думал, пойду к себе, уже готовил запасы для перехода, а Хасан пришёл со своим помощником и забрали Гупу, спрятали её от меня. Хасан сказал, что пока не отдам семьдесят кило дрофы или не добуду ему варана в сто кило, он её не отпустит. А я ему одних козодоев в прошлый раз одиннадцать штук принёс… А он сказал, что считать их не будет, что они за проценты пойдут.
Козодой — это деликатес, в городе потрошёную, солёную или вяленую тушку рестораны скупают три штуки за рубль. Это скупка, а как продают… так это уже совсем другие цены. Конечно, Хасан выжимал из охотника деньгу, как только мог. Барыга есть барыга. Горохов, оглядев подвеску, поднимается:
— Я не для себя тебя искал, поблагодаришь потом пророка и Церен.
— Угу, угу, — Миша кивает. — Да, скажу ей, если увижу, — пророка он даже не упоминает. — А она сама тебя просила?
— Нет, она сама сейчас не может… Она сейчас занята, — отвечает бывший оперуполномоченный.
— О… Занята? А освободится скоро?
— Через год… наверное… Не знаю когда.