«Экспериментирует на мне, что ли?».
— … можете гордиться и быть спокойны. Всеблагой давно уже не ошибается, создавая новые органы.
Тут Андрей Николаевич вспомнил прозрачную кожу мальчика-пророка, его общее, на вид весьма болезненное, состояние, и почему-то… немного загрустил. Но она была настроена весьма оптимистично:
— У вас всё будет хорошо, процесс внедрения новых белков в вашу среду прошёл отлично. Даже лучше, чем мы планировали. Поэтому вы пробыли в ванне недолго. У вас очень качественный и гибкий материал. Скорее всего, вы до метаморфозы имели высокую степень приспосабливаемости. Всеблагой очень рад вашим успехам. Он передаёт нам с вами свои наилучшие пожелания.
«Нам с вами?».
Жанна. Бывший оперуполномоченный никак не мог определить её возраст. От тридцати пяти до сорока пяти. Чуть пухловата. Косметикой не пользуется, голову моет нечасто,привлекательности… средней. Но она была очень к нему расположена, очень заинтересована во всём, что было с ним связано.
«Скорее всего, это важное поручение для неё и возможность как-то себя проявить».
В общем, пока для него это был самый близкий тут человек. Он не чувствовал к ней особого расположения, но понимал, что она ему в данный момент нужна.
Глава 20
В первый же день, когда Горохов только встал со своей больничной койки, он прошёл метров сто. Не больше. Эти метры давались ему большим трудом, а ещё и болью во всех работающих при ходьбе мышцах. Его куратор Жанна сообщила, что боль — это нормально, что некоторые из-за боли не могут сделать и десятка шагов. Некоторые. Он не хотел быть как «некоторые». Следующим утром, ещё до того как в коридоре включили дневное освещение и до того как пришла Жанна, он прошёл больше тысячи метров по коридору, бродя туда-сюда. Горохов начал потеть, у него сбивалось дыхание, но с каждым шагом бывший оперуполномоченный чувствовал, как боль в мышцах сходит на нет… Даже включённый автоматом свет не прогнал его в палату, он продолжал «расхаживаться». Куратор так и застала его в коридоре и, конечно же, была взволнована и стала ругать: нельзя наваливать на организм, вышедший из состояния длительного покоя, такие нагрузки вот так сразу. Она отвела его на кровать, стала мерить давление, и потом, подводя итог, произнесла уже спокойно:
— Ну, раз вы у нас такой молодец, — видимо, давление и пульс были в норме, — то пора вас переводить на нормальную пищу. На завтрак можем пойти в столовую.
Андрей Николаевич не возражал. Густые коктейли, что она приносила, были калорийными и сладкими, ему они поднадоели. Хотелось нормальной пищи. Да, он уже начал чувствовать предпочтения.