Глава 29
Он кажется простым и человечным, может быть, даже вызывает сочувствие.
«У своей паствы — сто процентов вызывает, ну а как иначе? Не спит — работает, испытывает постоянную боль, экспериментирует на себе, для экономии не поставил себе половую систему… лишил себя большой радости в жизни. И всё это ради дела. И всё это во имя будущего. Он в глазах людей уже не просто пророк, он для них уже святой. Истинная икона жертвенности. Никак не меньше. Он здесь настоящее духовное совершенство. Пример для подражания. Ну а то, что этот святой со своей подручной Церен физически выдающихся людей отправляет к пришлым на опыты ради склянки вещества, скупает в пустыне людей и даже своих последователей обращает в жертвователей, пуская их всех в биобаки, где тех перерабатывают на белки — так это опять же: всё во имя будущего!».
Здесь, в убежище, царит культ пророка-святого, образца для подражания, а главное — существа, решающего, кому жить дальше, а кому стать жертвователем, то есть кому жить, кому умереть. Так что бывшему оперуполномоченному было понятно то благоговение, с которым Жанна, да и все остальные жители убежища относились к своему пастырю.
Но… Андрей Николаевич уже не мог иметь нейтральное мнение о Всеблагом: во-первых, он избавил его от неизлечимой болезни, во-вторых, дал новое молодое тело, и, в дополнение ко всему, ещё… казался ему умным. И самое главное… с новым телом он получил новую внешность, что сразу избавляло его от нависающей угрозы. Угрозы нешуточной. Теперь никто не заподозрит в нём того бывшего оперуполномоченного Трибунала, которого разыскивают коллеги. В общем, новое тело — новая жизнь.
И всё это благодаря этому маленькому и щуплому человеку с прозрачной кожей, что сидит перед ним, накрыв голову и плечи, спрятав лицо под лёгкой тканью.
— Значит, вы собираетесь строить свою жизнь рядом с нами, — повторил наконец пророк. Судя по его тону, это было не совсем то, что ему нравилось. И Горохов насторожился: «Я сказал что-то не то?». И тогда пророк пояснил: — Мои соратники говорят, что вы нам можете быть полезны, и я с ними согласен, особенно теперь, когда наша Церен переходит к своему новому уровню. Но я не очень доверяю свободным охотникам или вольным наёмникам. Они не раз нас обманывали, подводили…
— Ну, я не совсем уж вольный или свободный; насколько я понимаю, мой новый корпус не очень долговечный, Церен мне говорила, что новый корпус рассчитан на десять-пятнадцать лет, а потом наступает быстрое увядание тканей и конец… Так что я теперь привязан к вам. А ещё… — он делает паузу. — Я давно так спокойно не спал, как здесь у вас.