— Я вас обрадую, — говорит тут Всеблагой, — десять-двенадцать лет до начала необратимой реакции работалистарые корпуса, сейчас мы делаем ботов с таким сроком эксплуатации. Ваш корпус вообще экспериментальный, он должен служить пятнадцать лет минимум до начала увядания, это при высоком эксплуатационном напряжении, в котором вы прожили всю свою жизнь, а вообще я закладывал в него двадцать лет, так что у вас есть время.
— Я вам очень благодарен за это, Всеблагой, — Горохов тут даже склонил голову в ритуале почтения.
— Я вам тоже, — вдруг говорит маленький человек, укрытый тканью, — вы выполнили своё обещание, принесли нам первожизнь и, судя по тому корпусу, в котором вы к нам вернулись, это далось вам нелегко…
«Нелегко! Это слишком мягко сказано».
— … а первожизнь нам очень, очень нужна, вы нас выручили, и Церен, и меня в том числе.
— Пророк, объясните мне, что это за вещество. Я понимаю его ценность, но не могу понять сути, — просит бывший оперуполномоченный.
— Это живой белок, первая клетка, предвестник стволовых клеток, из него можно вырастить любую живую ткань, кроме растений, разумеется. Но помимо этого, первожизнь на молекулярном уровне обладает связывающей внутренней структурой, которая позволяет реликту самоорганизовываться.
— Самоорганизовываться? — переспрашивает Горохов. — А что это значит?
— В определённых условиях, при достаточном количестве питательных веществ, первожизнь может самоструктурироваться в живой организм. Причём в каждом случае это будет организм, приспособленный к своей среде. Мы думаем, что из него и образовалась жизнь на нашей планете.
— То есть это вещество и есть жизнь, — понимает Андрей Николаевич. — Значит, оно может жить, при нужном количестве питательных веществ, долго?
— Оно может жить вечно, — поправляет его пророк. — Колонии этих клеток могут жить и развиваться вечно, у этих клеток нет ограничения количества делений.
— Аяз говорил мне, что пробирку нужно держать на солнце, тогда реликт не погибнет три месяца, — вспомнил Горохов.
— Реликту нужен азот; его нужно держать на солнце, а лучше в среде с повышенной радиацией, и при доступе к азоту. Тогда реликт будет медленно, но расти. Чем выше уровень солнечной радиации и больше азота, тем быстрее будет происходить процесс митоза, деления, — поясняет Всеблагой. — В закрытой ампуле вещество даже на солнце проживёт полгода, год в лучшем случае. Не думаю, что больше.
Тут бывший оперуполномоченный понял, что правильно делал, когда решил поторопиться и покинуть убежище. С оставшимся у него реликтом нужно было что-то решать. Если, конечно, с ним ничего не случилось.